Киллер. Никому не отдам - Калерия Гумерова

Я хочу к нему…

Сквозь пелену слёз я вижу на тумбочке свой рисунок. На нем мы… счастливые. Смеющиеся. Влюблённые. Обнимаемся на берегу моря, и солнце ласково греет наши лица.

Я беру альбом в руки и прижимаю к груди.

— Я люблю тебя, Рари, — шепчу я сквозь рыдания. — Я так сильно тебя люблюю!

И, закрыв глаза, я погружаюсь в темноту. Может быть, во сне я снова смогу быть с ним. Хотя бы на мгновение. Хотя бы в своём воображении. Потому что в реальной жизни… нас больше нет. Есть только боль. И пустота.

Сердце постепенно успокаивается, дыхание выравнивается, но тоска… тоска никуда не девается. Она сидит глубоко внутри, словно заноза, отравляя все мое существование.

Две недели спустя

— Дочка, к тебе пришла Эстер, — папа вновь пытается до меня достучаться.

Я никого не хочу видеть! Никто не пускает меня к Рагнару. Отец снова запрещает выходить из дома даже на улицу, охранники строго выполняют его приказы и везде за мной следят.

Один раз я хотела улизнуть через задний двор, там был сломан прутик в заборе, я думала пролезть, но меня тут же схватили и вернули в комнату, не успела я и подышать свежим воздухом.

Даже по дому везде за мной следовали его новые охранники. Не знаю, куда делись старые, но нынешние мне просто прохода не дают, хоть и не смеются надо мной, но изрядно раздражают.

Новая экономка Клавдия — та еще ведьма. Каждый раз насильно меня кормит своими отварами, супами и кашами. Непреклонная женщина не слушала никакие отговорки, как строгая нянька брала ложку и пихала сразу в рот.

Выздоровела я только неделю спустя возвращения домой. Но тело болело до сих пор. Было очень тяжело без Рари…

— Пусть уходит, как и ты! — кричу я ему через дверь.

Эстер тоже ничем не помогла. Когда я спросила о Рагнаре, то она заявила, что не может обсуждать его со мной из-за приказа. Поэтому после первого неудавшегося сеанса, который закончился моей истерикой и погромом, я отсылала ее каждый раз, когда она приходила.

— Дочь… — устало выдохнул он.

Ручка двери задергалась, но не поддалась. Я закрылась изнутри.

— Уйди! Как ты всегда это делаешь, папа! Просто уйди!

— Эсфирь, девочка моя, я приезжаю пораньше домой из-за тебя, чтобы провести с тобой вместе время.

Я слышала, как Эстер сказала ему, что это поможет. Только для чего? Чем мне это могло помочь? Отец не заменит мне Рари.

— Я принес тебе кусочек чизкейка, — заманивает меня он. — С шоколадный шоколадом, — пытается коверкать слова так, как я говорила в детстве. — Как ты любишь!

Рот наполнился слюной. За сладкое я была готова его даже впустить внутрь.

— А чай?

— И чай принесут, конечно!

Я встаю с постели и открываю ему дверь.

— Тогда входи.

Месяц спустя

— Как ты себя чувствуешь, Эсфи?

— Ты не можешь меня так называть! — возмущаюсь я. — Так говорит со мной только Рари!

Хочется отправить ей подушку прямо в лицо. Папа все-таки уговорил меня пригласить Эстер в гости. Но ее вопросы меня сильно раздражают. Она будто вытягивает из меня информацию, но вот для чего? Она явно не хочет стать моей подругой.

— Как ты себя чувствуешь, Эсфирь?

— Плохо.

— Почему? — склонив голову набок, она смотрит на меня в упор, не отрываясь.

— Потому что Рари нет рядом, что непонятного?

— Ты привязалась к нему слишком быстро, Эсфирь. Как ты думаешь, с чем это связано?

— Я знала его всю свою жизнь! Мы любим друг друга и не можем быть порознь, — на ее лице отразилось что-то, что я не могла считать.

Женщина записала что-то в своем блокноте и продолжила свою пытку.

Два месяца спустя

Я с большим удовольствием выбрасываю все из окна по совету Эстер. Туда летят игрушки, книжки, все, от чего я хочу избавиться. Сделать ремонт в комнате оказалось прекрасной идеей.

Мы веселились с ней очень долго, пока не устали. Упав на кровать, Эстер и я просто смеялись.

— Что здесь происходит? — строгим голосом спросил нас папа. — Почему так громко орет музыка?

В последнее время он почти всегда дома рядом со мной. Не знаю, куда делась его важная работа, но мне безумно нравилось проводить с ним время вместе. Вдвоем мы смотрели мультики, сейчас перешли на фильмы, готовили на кухне, устраивали погром, а потом выслушивали от Клавдии, какие мы неряхи.

Папа посмотрел на бардак, устроенный нами. Эстер встала с кровати и выключила колонку.

— Мы все уберем, ты только не ругайся, пап! — подбежала я к нему и обняла.

Это иногда помогало его успокоить.

Отец коснулся моей макушки и поцеловал в волосы.

— Ты вернула свой цвет… — только сейчас заметил он.

— Нравится? — я потрогала свои светлые волосы, было еще непривычно. — Я уже и забыла, какого они цвета, если не красить. Эстер помогла сделать смывку.

— Нравится, — уголки губ его дрогнули, а глаза налились слезами, — ты так похожа на маму, дочка.

Он резко отвернулся и вышел из комнаты.

— Пап! — позвала я его и сделала шаг за ним. — Почему он так расстроился? Я его обидела?

— Оставь его, Эсфирь, ему нужно время. Я сама потом с ним поговорю. Ты ту ни при чем.

Эстер подошла ко мне и обняла за плечи одной рукой.

— Ну что? Продолжим?

Глава 19

Рагнар

Я ощущаю то холод, то огонь. Меня бросили в пекло? Или на дно ада?

Может быть, я умер, поэтому ощущаю пустоту… Не понимаю, где я. Ничего не видно, ничего не слышно, перед собой только тьма.

Не могу пошевелиться. Тело не слушается. Может, я и глаза открыть не могу, поэтому нет света?

Пять дней спустя

Я начинаю различать голоса. Они кажутся мне знакомыми. Но я не могу уцепиться ни за один из них, чтобы вспомнить их имена. Почему мне до сих пор так холодно?

Три недели спустя

— Вы с ума сошли? — кричала женщина. Ее голос эхом отдавался в помещении. — Опусти шланг, Сатан, иначе я тебя им задушу!

— Успокойся, Эсти, у Рагнара периодически случается переключение в свое демонское альтерэго. Скоро будет