Измена. Выбор предателя - Даша Черничная

Подключается врач:

— Карим Дамирович, я полагаю? В положении вашей жены такое иногда случается. Конечно, подобное нельзя назвать вариантом нормы, но это и не патология.

Хмурюсь, перевожу взгляд с врача на жену. Та отворачивается, избегая смотреть мне в лицо.

Я ослышался? Что сейчас сказала врач? О чем она вообще? О каком таком положении?

И только в этот момент я оглядываюсь по сторонам и осматриваюсь. Судя по обстановке, мы в кабинете гинеколога. Складываю в уме два и два и охуеваю.

Врач, не обращая внимание на меня, обращается к моей жене:

— Так что, Асият Расуловна, проведем скрининг сейчас или вы хотите сделать его в клинике, где состоите на учете по беременности?

Что-то, блять? Она состоит на учете по беременности? Уже? То есть новость о том, что моя жена беременна, для нее вовсе никакая не новость?!

— Давайте сделаем сейчас. Раз уж есть такая возможность, — Асият отвечает спокойно, даже безразлично.

— Доктор, выйдите, — командую, и врач вылетает из кабинета.

А я поворачиваю голову и смотрю на жену.

У Асият виновато опущены глаза, пальцы сцеплены в замок. Она сидит неподвижно, даже не делая попыток объясниться.

— Какой срок? — спрашиваю я и не узнаю свой голос.

— Три месяца, — выдает Асият.

Я никогда не бил женщин. Для мужчины это низко — поднимать руку на женщину. Априори она слабее и не сможет защититься. Но сейчас мне хочется собственными руками придушить жену.

— Как давно ты знаешь? — спрашиваю с трудом.

Она поднимает глаза и смотрит на меня с вызовом. В этом взгляде можно много чего прочитать. Но сейчас мне на это плевать.

Рывком поднимаюсь и нависаю над Асей, обеими руками беру ее за шею и притягиваю к себе, так, что мы соприкасаемся лбами. Жена пугается и перехватывает мои руки, впивается ногтями в кожу, но я этого не чувствую. Сейчас так много бурлит эмоций, что меня разрывает на части.

— Как давно?! — повторяю вопрос.

— Пару месяцев, — тут же отвечает Ася и дергает головой, вырываясь.

Отшатываюсь от нее, как от пощечины.

Я плохо знаю все эти штуки, связанные с беременностью, и первым делом подумал, что речь идет о паре недель — но месяцев?!

Оттягиваю галстук, а Ася поднимается и отходит к окну, обнимая себя руками. Смотрю на нее и отчетливо вижу изменения: похудевшее лицо, бледная кожа. И как я, баран, раньше не увидел этих перемен?

Хотя разве она позволяла смотреть на себя?! Всегда сбегала. Я уже молчу о сексе, который был у нас черт знает когда. Тогда я тоже не заметил ничего необычного. Тут же усмехаюсь собственным мыслям — в последнее время наш секс был очень чувственным, и я отмечал только похоть, которая затапливала меня.

Подхожу к Асе и становлюсь за ее спиной. Не касаюсь, только дышу ей в затылок.

— Я правильно понял, что когда ты заявилась квартиру, то уже знала, что беременна?

— Да, — глухо отвечает она.

То есть подвергла моего ребенку стрессу? Да один дьявол знает, что на уме у Марианны, вдруг кинулась бы на нее?!

Но свое возмущение оставляю при себе, потому что меня интересует вопрос куда важнее:

— И развестись ты мне предлагала, когда знала, что ждешь от меня ребенка?

Ася поворачивается резко и выпаливает со слезами на глазах:

— Да! Да, знала! И развелась бы с тобой, если бы только возможно было, потому что выносить всю эту грязь и других женщин невозможно! А ребенок?! Ты подумал о нем? Что бы он сказал, когда вырос и увидел бы тебя с другой женщиной?

— Я имел права знать!

— А я имела право на уважение! — продолжает в запале, из глаз у нее сыпятся слезы.

— Все, ш-ш, — притягиваю ее к себе, но Ася отбивается, как дикая пантера. — Успокойся, детка. Никого больше нет, я же сказал тебе, помнишь? Я обещал, что только ты, — и сдержу свое слово.

— Ненавижу тебя, — выкрикивает Ася, я же прижимаю ее лицо к своей груди.

Она мнет в кулаках мою рубашку, а у меня внутри происходит взрыв из безмерного тепла, которое затапливает душу.

Охренеть! У меня будет ребенок!

Через полгода я смогу взять его в руки, прижать к себе, поцеловать каждый пальчик.

Я никогда всерьез не задумывался об отцовстве, хотя, конечно же, понимал, что это случится рано или поздно. Но то были бесполые абстракции, а здесь — моя новая реальность.

Я глажу Асият по спине, и она успокаивается, поднимает на меня красные глаза.

Злость уходит тут же. Ну как, блять, можно злиться на нее? Хрупкую, замученную. И понять ее могу — до этого я был конченым мужем. В моих силах все исправить, чем я и займусь в ближайшее время.

— Ну зачем так изводить себя? — глажу жену по щеке, стирая слезинку.

Ася отворачивает лицо:

— Это гормоны и ненависть, ничего не могу с собой поделать, — отвечает устало и выходит из кольца моих рук.

Выпускаю.

— Мне нужно на скрининг, — отвечает, отворачиваясь.

— Можно мне с тобой? — спрашиваю ее, и Асият поднимает на меня удивленные глаза.

— Зачем? — спрашивает она.

— Хочу посмотреть на своего ребенка и услышать, что скажет врач, — стараюсь говорить мягче.

— Это необязательно, — снова сопротивляется.

— Я хочу.

— Ладно, — сдается, забирает сумку и тут же поворачивается обратно ко мне, окидывает холодным взглядом: — Этот ребенок не изменит того факта, что я тебя ненавижу и, будь моя воля, ушла бы из твоего дома и не вернулась туда никогда.

Отворачивается, собираясь уходить.

Перехватываю ее руку и дергаю не себя:

— Поаккуратнее со словами, девочка. А то договоришься, и я реально разведусь с тобой. Но не забывай, что в таком случае мой ребенок останется со мной.

Ася распахивает рот от шока, а я выхожу в коридор, оставляя ее переваривать.

Я никому не позволю угрожать мне, даже собственной жене.

Глава 18

Карим

Нас проводят в кабинет, где Ася раздевается и ложится на кушетку.

Взгляд цепляется за ее тело. Я замечаю совсем маленький животик, который только недавно начал расти, и сглатываю.

С головой накрывает разными ощущениями. Неадекватными, звериными какими-то. Желанием защитить свою женщину, которая ждет твоего ребенка, радостью от самого факта, что я скоро стану отцом. Злостью за то, что попыталась лишить меня этого.

— Папа тоже решил поприсутствовать? — весело спрашивает доктор, женщина лет пятидесяти. — Похвально. Как себя чувствует мамочка?

— Все нормально, — сухо говорит Асият.

— А мне сказали, вы сознание сегодня потеряли?

— Токсикоз,