Баба Галя, или Волшебное зелье попаданки - Мариса Бель

не так. Лавка не та, чай не тот, дуб и тот скучает. Потому что… потому что люблю я тебя, дурака старого. Всё боялась признаться, боялась осуждения, боялась снова обжечься. А когда узнала, что ты ранен, поняла: без тебя и жить не хочу. Пусть осуждают, пусть языками чешут. Мне плевать.

Рейнар смотрел на неё, и в глазах его загоралось что-то тёплое, живое.

— Иди сюда, — сказал он, протягивая руку.

Галлия подошла. Он притянул её к себе, насколько позволяла рана, и поцеловал. Не в лоб, в губы. Крепко, по-настоящему.

— Я тоже люблю, — сказал он, отстранившись. — С первого дня, как увидел тебя тогда, в доме. Побитую, но несломленную. Я сразу понял: это она. Та, которую искал всю жизнь.

— Молчал бы уж, — всхлипнула Галлия. — Командир нашёлся.

— Командир, — усмехнулся он. — Твой командир. Если согласишься.

— Соглашусь, — выдохнула она. — Куда ж я денусь.

Они сидели обнявшись, и за окном уже светило весеннее солнце, и жизнь казалась прекрасной и невозможной.

Глава 12

Обратная дорога заняла почти неделю.

Рейнар ещё был слаб, хотя Галлия пичкала его зельями каждый день. Пришлось нанять повозку, чтобы ехать медленно, с остановками. Но оба были счастливы просто быть рядом.

— Ты не представляешь, как я боялась, — призналась Галлия однажды вечером, когда они остановились на ночлег в придорожном трактире. — Когда Тимон прибежал и сказал, что ты ранен… у меня сердце остановилось.

— Представляю, — Рейнар взял её руку в свою. — Потому что со мной было то же самое, когда я узнал, что Инесса распускает слухи. Я боялся за тебя больше, чем за себя на любой битве.

— Дурак, — улыбнулась Галлия.

— Дурак, — согласился он. — Твой дурак.

Она хотела что-то сказать, но в горле встал ком. Просто прижалась к его плечу и закрыла глаза.

В Травяной угол они въехали утром.

Солнце только вставало, дуб встречал их золотистой листвой, весна уже вовсю хозяйничала. У лавки толпился народ.

— Что случилось? — Галлия высунулась из повозки.

А потом увидела вывеску.

Новую. Красивую. С золотыми буквами.

«Лавка зелий Галлии. Наследницы Соры»

А под ней венок из живых цветов.

— Тимон! — закричала Галлия, выпрыгивая из повозки. — Тимон, это что такое?

Тимон выскочил из лавки, сияя как начищенный самовар.

— Это подарок! — объявил он. — От всех, кому ты помогала. Мы скинулись, заказали вывеску у лучшего мастера. Нравится?

Галлия смотрела на вывеску, и глаза её наполнялись слезами.

— Ребята… — прошептала она. — Зачем? Это же дорого…

— Не дороже твоей доброты, — сказала соседка, выходя из толпы. — Ты нас всех лечила, жалела, бесплатно помогала, когда надо. Пора и нам тебя отблагодарить.

— А это от стражников, — Тимон вытащил откуда-то большой мешок. — Здесь новое кресло для лавки. Мягкое. Чтоб ты не в Сорином старом сидела, а в своём. Сора бы одобрила.

Галлия разрыдалась.

Она стояла посреди улицы, прижимая к груди руки, и плакала, не стесняясь. Рядом подошёл Рейнар, обнял за плечи.

— Видишь, — сказал он тихо. — Ты здесь своя. Тебя любят. И это заслужила ты сама.

— Я… я просто делала свою работу, — всхлипывала Галлия.

— Ты делала больше, чем работу, — соседка погладила её по руке. — Ты делала дело. С душой. А это редкость.

Весь день в лавку шёл народ.

Кто с поздравлениями, кто просто за зельем, кто поглазеть на знаменитую травницу, про которую уже ходили легенды. Галлия крутилась как белка в колесе, но успевала всем улыбнуться, каждому сказать доброе слово.

Рейнар сидел в углу, пил чай и смотрел на неё. И в глазах его было столько тепла, что даже соседка, заглянув, понимающе кивала.

— Хороший мужчина, — сказала она Галлии вечером, когда последнийпокупатель ушёл. — Надёжный. Не чета братцу.

— Он не брат, — отмахнулась Галлия. — Он… другой.

— Вижу, — усмехнулась женщина. — И он на тебя так смотрит, что хоть сейчас под венец. А ты?

— А что я? — Галлия опустила глаза. — Я старая. Мне не по возрасту уже эти глупости.

— Сколько тебе? — прямо спросила соседка.

Галлия замялась. Сказать правду нельзя. А врать не хочется.

— Много, — сказала она уклончиво. — Больше, чем кажется.

— А ему сколько? — соседка кивнула на Рейнара, который вышел на крыльцо подышать воздухом.

— Сорок пять, кажется.

— И что? — женщина развела руками. — Он взрослый мужик, ты женщина в самом соку. Какая разница, сколько вам лет? Главное, чтоб душа подходила.

Галлия вздохнула.

— Душа подходит, — призналась она тихо. — Очень подходит.

— Ну так чего ждёшь?

— Сама не знаю, — честно ответила Галлия. — Боюсь, наверное. Привыкла одна. Боюсь снова привязаться, а потом потерять.

— Потерять можно и не привязываясь, — философски заметила соседка. — А найти только если рискнёшь.

Она похлопала Галлию по руке и ушла, оставив её наедине с мыслями.

Вечером они сидели на крыльце, как тогда, осенью. Только теперь было тепло, пахло цветущими травами, и звёзды светили ярко.

— Рейнар, — сказала Галлия. — А как мы будем дальше? Я имею в виду… сплетни, общество, твоя семья? Всё это никуда не делось.

Он молчал долго, глядя на дуб.

— Я сам по себе, — сказал наконец. — Окончательно. Ещё когда Малик с тобой развёлся, я понял, что мне там не место.

— Но ты же военный, у тебя положение, репутация…

— Моя репутация на границе заработана, а не в гостиных, — перебил он. — Кому надо, те знают, что я честный командир. А кому не надо, пусть языками чешут. Мне плевать.

— А мне не плевать, — тихо сказала Галлия. — Я не хочу, чтобы из-за меня у тебя были проблемы.

— Галлия, — он повернулся к ней. — Ты лучшее, что со мной случилось за последние десять лет. Если из-за тебя у меня будут проблемы, я сам выберу эти проблемы. С радостью.

Она посмотрела на него. Серые глаза светились в темноте, и в них была такая глубина, что захватывало дух.

— Я люблю тебя, — сказала Галлия. — И это меня пугает. Потому что я не думала, что