Баба Галя, или Волшебное зелье попаданки - Мариса Бель

Мирания встала и, не глядя ни на кого, выскользнула из зала.

На улице Галлию встречала еще большая толпа.

— Ура! — кричали люди. — Наша взяла!

Она смеялась и плакала одновременно, прижимаясь к Рейнару. А он держал её крепко-крепко и улыбался.

— Ну что, генеральша, — сказал он тихо. — Теперь точно никуда не денешься.

— И не собиралась, — ответила она.

Вечером в лавке собрался почти весь Травяной угол.

Пили чай, ели пирожки, поздравляли. Соседка сияла пуще всех, она чувствовала себя главным героем, и не без оснований.

— А помните, как она к нам пришла? — говорила она. — Босая, побитая, с книжкой под мышкой. А теперь — генеральша! Вот что значит человек с душой.

— Спасибо вам всем, — Галлия обводила взглядом знакомые лица. — Если б не вы, не знаю, что бы я делала.

— Ты нас не бросай, — попросил староста. — Когда замуж выйдешь и во дворец уедешь, про нас не забывай.

— Никуда я не уеду, — твёрдо сказала Галлия. — Лавка моя здесь. И вы все здесь. Буду приходить, работать, помогать. Я без этого не могу.

— Ну и хорошо, — кивнула соседка. — А то мы уж думали, потеряем тебя.

Рейнар обнял Галлию за плечи.

— Никто никого не потеряет, — сказал он. — Мы теперь одна семья. Большая и шумная.

Все засмеялись. А за окном шумел дуб, и в его шелесте Галлии слышался голос Соры:

«Молодец, дочка. Всё правильно сделала».

Глава 15

Свадьбу играли в начале осени. Готовились две недели. Весь Травяной угол гудел. Соседка взяла на себя организацию стола и размахнулась так, что пришлось ставить шатры прямо у дуба.

— Чтоб все видели! — командовала она, раздавая указания направо и налево. — Столы в ряд, скамьи сюда, цветов побольше! У нас генерал женится, не кто-нибудь!

Тимон с стражниками отвечал за порядок и охрану, хотя какой там порядок, все были свои.

— Главное, чтоб Мирания не заявилась, — хмурился он. — Я её лично за оцепление не пущу.

— Не заявится, — успокаивала Галлия. — Ей теперь в Травяном углу показываться себе дороже. Засмеют.

Она оказалась права. Мирания после суда исчезла из города, поговаривали, уехала в столицу, к дальней родне. Никто по ней не скучал.

Платье, подаренное соседками, пришлось слегка ушить, Галлия похудела за последние месяцы от переживаний. Но выглядело оно всё так же роскошно: тёмно-зелёный шёлк, золотая вышивка, длинный шлейф.

— Королева! — ахнула соседка, когда Галлия вышла к ней при полном параде. — Настоящая королева!

— Типун вам на язык, — засмеялась Галлия. — Какая из меня королева.

— А вот такая, — упёрлась соседка. — Красивая, добрая, умная. Любой двор украсишь.

Рейнар, когда увидел её, замер на пороге.

— Галлия… — выдохнул он. — Ты… я слов нет.

— Нравлюсь? — кокетливо спросила она, чувствуя себя почти девчонкой.

— Ты прекрасна, — сказал он просто. — Идём. Нас ждут.

Свадьба была шумной, весёлой, немножко безалаберной, совсем как Травяной угол.

Пили, ели, плясали. Тимон отплясывал так, что чуть не упал в костёр. Соседка пела частушки, от которых краснели даже стражники. Староста произнёс такую речь, что полнарода прослезилось.

— За Галлию нашу! — кричали все. — За генерала! За любовь!

А они сидели рядом, держась за руки, и смотрели на всё это счастье.

— Я и не мечтала, — тихо сказала Галлия. — В моей прошлой жизни… я думала, всё, старость, одиночество, пенсия. А тут — такое.

— Прошлая жизнь кончилась, — Рейнар поцеловал её руку. — Теперь только эта. И она будет долгой и счастливой. Я обещаю.

— Много обещаешь, — улыбнулась она.

— Я своё слово держу.

Дуб шумел над ними золотой листвой, и казалось, сама природа благословляла этот союз.

Первое время после свадьбы жили в лавке. Тесно, но весело.

Рейнар помогал с утра пораньше: носил дрова, таскал тяжёлые мешки, чинил всё, что ломалось. Покупатели привыкли к нему, звали по имени, шутили.

— Генерал, а дрова таскает, — смеялся Тимон. — Не зазорно?

— Самая лучшая работа, — отвечал Рейнар. — Для любимой женщины.

Галлия краснела, но было приятно.

А через три месяца она поняла, что беременна.

Сначала не верила. Думала, показалось, усталость, возраст. Но регулы не приходили, тошнота по утрам мучила, а грудь налилась так, что платья стали тесны.

— Рейнар, — сказала она однажды вечером, когда он вернулся с очередной прогулки по окрестностям. — Нам надо поговорить.

Он сразу насторожился.

— Что случилось? Проблемы?

— Проблемы? — она улыбнулась. — Скорее, радость. Я беременна.

Он замер. Посмотрел на неё. Потом на её живот. Потом снова в глаза.

— Ты серьёзно?

— Серьёзнее некуда.

Рейнар вдруг подхватил её на руки и закружил по лавке.

— С ума сошёл! — закричала Галлия, смеясь. — Осторожнее, уронишь!

— Ни за что, — он поставил её на пол и прижался лицом к животу. — Ты слышишь, малыш? Я твой папа. И я тебя уже люблю.

Галлия гладила его по волосам и чувствовала, как счастье распирает грудь.

— Только ты это… — сказала она тихо. — Мне же почти семьдесят пять. По паспорту той жизни. Риск большой.

— Какой паспорт? — не понял Рейнар. — Ты о чём?

— О возрасте, — вздохнула она. — Я же говорила, я старше, чем кажусь. Намного старше.

— И что? — он поднял на неё глаза. — Ты здесь, ты молодая, ты здоровая. Ты родишь мне самого лучшего ребёнка. Я в тебя верю.

— А если что-то пойдёт не так?

— Не пойдёт, — твёрдо сказал он. — Я рядом. И твои зелья рядом. И соседи. Мы справимся.

Галлия улыбнулась сквозь слёзы.

— Люблю тебя.

— И я тебя. Очень.

Новость о беременности разнеслась по Травяному углу мгновенно.

Соседка прибежала первой, с вязанием.

— Ой, Галлия, милая! — всплеснула она руками. — Какое счастье-то! Я уж думала, не дождусь! Буду нянчить, ты не сомневайся!

— Рано ещё нянчить, — смеялась Галлия. — Только-только начало.

— Всё равно! — отмахивалась соседка, показывая пряжу. — Вязать начну. Пинетки, распашонки, одеяльце. Ох, и заживём!

Тимон