Баба Галя, или Волшебное зелье попаданки - Мариса Бель

— Это от всех стражников, — смущённо объяснял он. — Чтоб малышу было с кем спать.

— Спасибо, Тимон, — Галлия обняла его. — Ты наш самый верный друг.

— Ну, я это… — он покраснел до корней волос. — Если что, всегда поможем.

Всю зиму Галлия работала поменьше, Рейнар настоял. Но совсем без дела сидеть не могла. Варила самые простые зелья, принимала старых покупателей, учила Тимона азам, чтоб мог подменять.

А по вечерам они сидели у камина, и Рейнар рассказывал о доме, который задумал построить.

— За Травяным углом есть отличный участок, — говорил он, рисуя угольком на дощечке. — Холм, на нём дубы, ручей рядом. Поставлю дом большой, добротный, каменный. Чтобы на века.

— Зачем такой большой? — удивлялась Галлия.

— Для нас, — он улыбался. — Для ребёнка. Для будущих детей. Для гостей. Чтоб все помещались.

— Детей? — она поднимала бровь. — Одного бы выносить.

— А вот увидишь, — загадочно говорил он. — Всё будет хорошо.

Весной начали строить.

Рейнар нанял лучших мастеров, но и сам работал наравне со всеми. Таскал брёвна, месил раствор, рубил углы. К вечеру валился с ног, но был счастлив.

Галлия приезжала на стройку каждый день, проведать, привезти обед, посмотреть, как идёт работа. Живот уже округлился, ходить становилось тяжеловато, но она не жаловалась.

— Красиво будет, — мечтательно говорила она, глядя, как растут стены. — Большой дом. Настоящий.

— А ты хотела маленький? — смеялся Рейнар.

— Я вообще не думала, что у меня когда-нибудь будет свой дом, — честно призналась она. — В той жизни я в квартире жила. В панельной девятиэтажке. Соседи за стенкой, сверху, снизу. Шум, гам, вечно кто-то сверлит. А тут — тишина, дуб, ручей. Рай.

— Какой ещё этажке? — не понял Рейнар. Но Галлия только отмахивалась.

— Потом расскажу. Когда-нибудь.

Роды начались в середине лета, когда дуб стоял в полном цвету.

Всё случилось быстро, Галлия даже испугаться не успела. Только утром почувствовала тянущую боль, а к вечеру уже держала на руках маленький кричащий свёрток.

— Сын, — сказала повитуха, улыбаясь беззубым ртом. — Здоровый, крепкий. Поздравляю, мамаша.

Рейнар ворвался в комнату, как только ему разрешили. Подбежал, упал на колени рядом с кроватью, смотрел то на Галлию, то на младенца — и глаза его блестели.

— Сын, — прошептал он. — У нас сын.

— Да, — Галлия улыбалась, чувствуя невероятную усталость и такое же невероятное счастье. — Держи.

Она протянула ему ребёнка. Рейнар взял осторожно, словно боялся раздавить, и смотрел на крошечное личико.

— Здравствуй, малыш, — сказал он тихо. — Я твой папа. А это, — он кивнул на Галлию, — твоя мама. Самая лучшая мама на свете.

— Ты меня смущаешь, — пробормотала Галлия, но на душе было тепло.

— Как назовём? — спросил Рейнар.

— Не знаю, — она задумалась. — Может, в честь твоего отца? Как его звали?

— Томас, — Рейнар улыбнулся. — Хорошее имя. Твёрдое.

— Томас, — повторила Галлия. — Томас Рейнарович… Томас. Мне нравится.

— Значит, Томас, — решил Рейнар. — Расти большой, сынок. Дом у тебя уже почти готов.

Дом достроили к осени.

Большой, добротный, каменный — как и хотел Рейнар. Два этажа, просторные комнаты, большая кухня, камин в зале. А вокруг посадили дубы.

Переезжали всем Травяным углом. Соседка командовала погрузкой, Тимон таскал коробки, стражники помогали с мебелью. Галлия сидела на крыльце с Томасом на руках и смотрела на эту суету.

— Нравится? — спросил Рейнар, присаживаясь рядом.

— Очень, — она улыбнулась. — Ты знаешь, я ведь никогда не жила в своём доме. В той жизни была квартира, потом общежитие, потом лавка. А это… это настоящее.

— Это наше, — поправил он. — Навсегда.

Томас завозился, закряхтел. Галлия покачала его, и он снова засопел.

— Какой спокойный, — заметил Рейнар. — В тебя.

— В меня? — удивилась Галлия. — Да я та ещё егоза была.

— А сейчас? — он прищурился.

— А сейчас мудрая, — засмеялась она. — Семьдесят пять лет мудрости, как-никак.

— И ещё сто впереди, — сказал Рейнар серьёзно. — Я тебе обещаю.

Они сидели на крыльце, смотрели на закат и молчали. Томас сопел у Галлии на руках.

— Слышишь? — спросила Галлия. — Это дуб. Здоровается.

— С кем?

— С нами. С Томасом. С новой жизнью.

Рейнар обнял её за плечи.

— Знаешь, — сказал он тихо. — Я ведь тоже когда-то думал, что всё, жизнь кончена. Жена умерла, ребёнок не родился, одна война впереди. А потом появилась ты. И всё изменилось.

— Судьба, — просто сказала Галлия.

— Судьба, — согласился он.

В доме зажглись огни. Соседка кричала, что стол накрыт и все ждут только их. Тимон высунулся из окна и помахал рукой.

— Идём? — спросил Рейнар.

— Идём, — кивнула Галлия.

Она встала, прижимая к себе сына, оглянулась на дубы, на закат, на этот новый, уже родной мир.

— Я ведь и не мечтала, — прошептала она. — О таком счастье.

— А оно само пришло, — улыбнулся Рейнар. — Потому что ты заслужила.

Прошло пять лет.

Томас бегал по двору босой, гоняя кур и хохоча во всё горло. Рыжий, как осенний лист, с серыми глазами отца и бабушкиной сметливостью.

— Мама! — кричал он. — А папа сказал, что мы завтра на речку пойдём! Ты с нами?

— Обязательно, сынок, — улыбалась Галлия, выходя на крыльцо.

Она почти не изменилась за эти годы, молодое тело держалось хорошо, а счастье и вовсе не давало стареть. Только в глазах светилась та глубокая мудрость, которая бывает у людей, проживших долгую-долгую жизнь.

Лавка работала по-прежнему. Теперь у Галлии были ученицы, две девчушки из Травяного угла, которых она учила травничеству. Дело Соры жило и процветало.

Рейнар вышел в отставку, но без дела не сидел. Помогал по дому, возился с сыном, иногда ездил на границу, учить молодых. Но всегда возвращался.

— Скучала? — спрашивал он, обнимая её.

— Ещё как, — отвечала она. — Без тебя всё не так.

Вечерами они сидели на крыльце, смотрели на дубы и пили чай с мятой. Томас возился в песке, строил какие-то свои