Недостойная для дракона - Майя Фар

class="p1">— Да ты понимаешь, возвращались мы с задания и попали на небольшой прорыв, и Пайпер получил страшную рану в живот, а у меня оставался всего один портал на одного человека, и переправить его одного в таком состоянии я не мог, а магию теневики из нас почти до капли высосали.

Дознаватель потемнел лицом, как будто снова очутился там, но длилось это всег мгновение, и после быстрой паузы он продолжил:

— И вдруг, на постоялом дворе, вот просто ни на что ненадеясь, спросил: «Есть ли целитель?» — и она встала.

Я сначала даже не понял, а потом она как руки приложила, а там просто бездна магии, и излечила она Пайпера за минуты, и следа не осталось.

— А как ты понял кто она? — отчего-то ревниво спросил ректор.

— Обижаешь, Зак, это же профессиональное, увидел охрану с монастырскими знаками, драконицу без стихийной магии, сопоставил кое-какие факты, и понял, что стоит ей попасть за высокую ограду монастыря Игурас, ей никогда оттуда не выйти.

А тем более с такой сильной целительской магией. И я ей отдал портал, а она умненькая оказалась, тут же им воспользовалась.

Закария слушал и не верил своим ушам, чтобы Ракеш вот так вот взял и нарушил закон, по сути, помог осуждённой сбежать.

— Почему? — спросил он.

И Ракеш понял, о чём Закария его спросил.

— Потому что не могла она быть виноватой в том, в чём её обвинили, ты бы видел, как она лечила. Магия чистая, и сама она сияла, словно глаза божественной драконицы.

Потом дознаватель улыбнулся:

— Это я ей посоветовала в Армию поступать.

И вдруг спросил:

— А ты не знаешь, она через Главные ворота прошла?

Ректор внимательно посмотрел на старого боевого товарища.

— Почему ты спросил?

— Да мне некогда было объяснять, как попасть в Академию порталом. Она же должна была себе чётко представлять место, а она ни разу здесь не была, вот и описал самые запоминающиеся ворота в заборе академии.

— Я не знаю, но никаких сигналов не поступало. Может, она и попала к вивернам, но потом дошла до основного входа, но я проверю, — сказал ректор, подумав, что он уже ничему не удивится.

— Ну так ты будешь меня благодарить или нет за жемчужину? — не успокаивался Ракеш.

— Да уж и не знаю, жемчужину ты прислал или бомбу замедленного действия, — ответил некромант, — я не успеваю амулеты на ней заряжать, они разряжаются со скоростью падающей звезды.

Потом усмехнулся:

— А через несколько месяцев у них учения совместные начнутся с выпускным курсом, и, если у неё амулет разрядится там во время учений, у меня вместо выпуска драконье побоище будет.

— Постой, — спросил дознаватель, — так она что, не утратила дар эйлы?

— Нет, — покачал головой ректор.

— А в столице говорили, что утратила, за это и осудили.

— Вот и мне интересно, почему все говорили именно так, — задумчиво произнёс ректор.

Глава 17

Когда вернулась на занятия, практическая магия уже закончилась. Спасибо старосте, он забрал мою сумку, которую я по глупости оставила в аудитории, рассчитывая вернуться быстро. Потому что следующим занятием у нас была физподготовка, которую вёл суровый декан факультета военных целителей. Тот самый человек, который принял меня в эту Академию, «настоящий полковник» Шахир Сарреш.

Форма у меня была в сумке, поэтому я быстро побежала переодеваться. А то с него станется заставить меня лишние пять кругов бегать, и оправдание в виде того, что меня вообще-то дознаватели вызывали, для этого вояки не сработает.

Гонял он нас нещадно, даже я со своей драконьей выносливостью к концу занятия падала.

Но спорить с ним или давить на жалость было бесполезно.

Потому что он мне ещё на первом занятии объяснил, причём говорил громко, так что остальным, уже слышавшим этот ликбез, пришлось выслушать его ещё раз, в повторе:

— Теневики не станут ждать, пока вы будете свои ленивые задницы переставлять!

Большинство целителей были из простого народа, поэтому слушали внимательно. Те же, кто ходил с высокомерными аристократическими лицами, вяло морщились, потому что активно морщиться в присутствии Шахира Сарреша было «небезопасно».

Он пристально взглянул на меня, как будто я была самым «слабым звеном», и повторил:

— Драконы вас таскать не будут. Поэтому ваша задача, привести свои мягенькие тельца в такое состояние, при котором вы хотя бы сможете не отстать, когда понадобится перемещаться на какие-то другие позиции или срочно уходить.

Слушала я Сарреша с каменным выражением лица. Хорошо себе представляла, что если действительно будут какие-то сложные условия, то лучше обладать быстрыми ногами, если хочешь жить.

Но Сарреш зачем-то снова посмотрел на меня и ещё раз сказал:

— Драконы вас не будут защищать. Вы должны уметь сами себя защитить.

Ну, и, собственно, после этого всё и началось.

Физподготовка была три раза в неделю, и каждое занятие начиналось с бега, бегали мы минимум пять кругов.

Но если Саррешу что-то не нравилось, то круги добавлялись очень быстро.

После бега шла разминка. Иногда Сарреш устраивал спарринги, но не для всех.

Я вот ещё ни разу не участвовала, не знаю, с чем это связано.

Ещё Сарреш сказал, что это пока мы тренируемся между собой, но когда выпускной курс вернётся в Академию, то тренировки будут серьёзнее. Потому что нам нужно будет проходить полосу препятствий вместе с выпускниками. А учитывая, что выпускной курс боевиков, исключительно сильные драконы, все понимали, что надо использовать это время сейчас, чтобы к тому времени, как выпускной курс вернётся, не падать каждый раз в яму с грязью.

И причём «падать в яму с грязью» не было образным выражением.

Сарреш показал нам, как устроена тренировочная полоса препятствий для боевиков. Там не только была яма с грязью, там и брёвна на высоте, и высокие барьеры, и даже поджигаемый этап, который, я так понимаю, во время прохождения нужно было каким-то образом тоже пройти. И водное препятствие тоже было, поэтому никто не расслаблялся и все выкладывались по полной.

Сегодня, после физподготовки, я закопалась в раздевалке, долго решала, надевать форму или добежать до жилого корпуса в тренировочном костюме, и уже оттуда пойти на ужин. Но всё же решила, что помоюсь в раздевалке, надену форму и схожу поужинать, а потом сразу в корпус.

И когда я вышла с ужина,