Потерять горизонт - Юлия Резник

— Тише, постой… Нет, Гер… Послушай…

У нее было время объясниться. Пока я был вменяем.

— Я просто боюсь! Неужели ты не понимаешь? Боюсь, что это случится опять…

— Не понимаю. Потому что это все было обсуждаемо! Тебе на кой черт язык?! Ты могла сказать?!

— А ты меня слышал?! Нет! Вбил себе в голову, что новый ребенок решит все мои проблемы. Новый ребенок! Ты хотя бы понимаешь как это з-звучит?!

Уверен, я не мог так сформулировать. Но допускаю, что она запомнила это именно так, да.

Контроль, который я вот-вот нащупал, грозит рассыпаться в прах. Я выпускаю ее из рук. Медленно-медленно отступаю к двери.

— Думаю, ты права.

— В чем?

— Нам лучше развестись. Ебал я это все…

Абсолютно опустошенный, берусь за ручку, и тут она налетает на меня со спины.

— Нет. Погоди! Куда ты идешь? Н-не нужно ничего решать в т-таком состоянии.

— Что тут решать? Ты хотела развестись? Хотела.

— Но не так же! И п-потом, — Дана плачет, — все же было так хорошо. Сегодня утром. Я не хочу так…

— А чего ты хочешь? — я все-таки оглядываюсь. Дана, которую трясет не меньше меня, обхватывает предплечья руками и ведет головой из стороны в сторону.

— Н-не знаю.

— И я не знаю. А впрочем… Есть кое-что.

И снова я дергаю ее на себя. И снова набрасываюсь на губы. Только в этот раз прочь летят и ее толстовка, и брюки с майкой. Дана то возмущенно что-то лепечет, то сладко стонет. Проталкиваю руку между ног, а там, как и думал — мокро. Туго. Сладко. Толкаю в нее сразу три пальца, глядя в чистые голубые глаза. Вот как с первого взгляда в них провалился — так никак и не выберусь. Кто бы мне сказал, что меня на какой-то целке заклинит. Сейчас-то она уже ученая. В этом свой кайф. А поначалу такая стыдливая была… На каждый эксперимент ее приходилось уламывать. Зато потом, как вошла во вкус, я за все свои мучения с ней расквитался. Да и то, что она сейчас откликается — заслуга исключительно тех экспериментов. Ну-ка, попробуй расслабься в такой ситуации, а она вон…

— Нет! Гера… Нет…

А сама туда-сюда по пальцам елозит.

Подхватив под задницу, опрокидываю на кровать. Одну ногу у себя на плече устраиваю. Другую максимально широко отвожу. Только теперь доходит, что и про месячные Дана наврала. Ярость вспыхивает с новой силой. Нет… Ну, нет. Пошла она! Это ж что я за мужик, что бабе врать приходится, лишь бы со мной не ложиться? Или дело как раз таки в бабе?

Пока я менжуюсь, Зима берет свое самостоятельно. Тугие мышцы всасывают меня, будто помпа. А там уже попробуй остановись. Да кто бы на моем месте остановился?!

Смотреть на ее невинное личико не могу. Знаю же, соврала. Пока в одном. А если копнуть глубже? Чего я еще не знаю? Прикрываю глаза и вслепую прохожусь цепочкой злых жалящих укусов по шее, терзаю грудь. Глаза закрыты, но я же один черт знаю, что она совершенна. Идеальная полнота, сосок, абрис… Нет. Не отпущу. Даже после этого! Как-то вправлю мозги. А там… посмотрим. Мое.

Злюсь, а зло на нее выплескиваю. Рывок, и удерживающие меня мышцы начинают судорожно сжиматься. Сцепив зубы, даю ей пережить этот шторм, заставляю перевернуться, и вхожу уже сзади.

Видеть ее не хочу.

Потом… Может, позже. А пока… Толчок, и еще, и еще, пока она опять не заходится в мощном оргазме. Я опять выжидаю. И хотя она хнычет, захожу на еще один круг.

— Вот чего ты на самом деле хочешь. Вот что тебе от меня надо, даже когда в глаза врешь, что нет, — приговариваю на каждом толчке.

Зима что-то рычит в подушку, но мне плевать. Она подходит к третьему оргазму, и вся моя концентрация уходит на то, чтобы не кончить раньше. И вот… Это происходит. Я передержал, из-за чего мой собственный финал выходит смазанным и болезненным.

Растертый член саднит. От неправильности происходящего во рту начинает горчить. Все не так… Зря я. И она тоже зря. Так проблемы не решаются.

— Ненавижу тебя, — шелестит в тишине Зима.

— Я сам себя ненавижу, — сиплю, откатываясь в сторону. — Впрочем, ты тоже не подарок.

Обтершись салфетками, натягиваю трусы и, схватив первые же попавшиеся под руку вещи в гардеробной, одеваюсь.

Дана подбирается, настороженно наблюдая за моими перемещениями. Я хватаю сумку, бросаю туда какие-то вещи на первое время.

— Ты куда?

— Поживу с ребятами.

— В казарме?! Что они подумают? — переполошившись, стреляет вопросами Дана.

— Мне плевать. Кажется, для нас будет действительно лучше взять паузу.

В ее глазах мелькает испуг. Это то, о чем я говорю. Зима готова к разводу лишь до тех пор, пока я всеми силами его саботирую.

— Погоди, дождись хотя бы отъезда Дашки! Что я ей скажу?!

И то так… Растерев гудящие виски, киваю. Пинком задвигаю сумку обратно в шкаф. Сгребаю ключи от машины.

— Поеду проветрюсь.

Запрыгиваю в тачку и еду куда глаза глядят. Еду долго. Намеренно сворачиваю с привычных маршрутов, петляю, ухожу в районы, где вряд ли можно случайно наткнуться на коллег. Сейчас мне это противопоказано. Мне нужно исчезнуть. Раствориться. Хоть на пару часов перестать быть тем, кем я являюсь.

В голове гудит, как после затяжного виража. Только в небе ты знаешь: вот сейчас выровняешься, возьмёшь горизонт — и всё снова станет чётким. А здесь… Здесь горизонта нет.

Я торможу у невзрачной вывески с кельтским узором. Ирландская пивная. Почему именно она — не знаю. Паркуюсь, выхожу, хлопнув дверью чуть сильнее, чем нужно. Внутри полумрак, запах солода, дерева и чего-то жареного — с вытяжкой на кухне явные проблемы.

Сажусь за барную стойку.

— Двойной виски. Безо льда.

Бармен вскидывает вверх два больших пальца и улыбается. Это располагает, как и скорость, с которой передо мной возникает бокал. Обхватываю его ладонью, но делать глоток не спешу. Смотрю, как в янтарной жидкости переливается свет, и думаю о своем.

Как я вообще до такого, блядь, докатился?

— А как же «не пью, не курю»?

Я медленно поворачиваю голову и нарываюсь прямо на смеющийся взгляд докторицы, у которой давеча был на приеме. Только же ее мне не хватало для полного счастья, да?