Землянки для вымирающей расы - Катарина Гросс

весельчаком), с ним можно было подурачиться не опасаясь выглядеть глупо. Особенно мне понравилось заниматься его хвостом. Он был гладкий покрыт обычной кожей только на самом кончике кисточка из волос, но по функциональности был еще одной полноценной конечностью, которая могла не только обвивать, но и придерживать, сжимать, гладить. Однажды, сидя обнаженной на постели, я провела кончиком хвоста, как перышком, по своей груди, отчего соски мои стянулись в маленькие темные горошины. В тот миг хвост вырвался из моих рук и словно, угадав желания, скользнул ниже, в место, где сосредотачивается желание и, вызывая во мне дрожь и восторг. Это было новым, неожиданным и, пожалуй, самым изысканным удовольствием, какое я когда-либо испытывала.

Несмотря на то, что Дарг казалось просто боготворил меня, он вовсе не был подкаблучником, в нем присутствовала твердость, уверенность и внутренняя сила. Он мягко мог дать понять «кто в доме хозяин», при этом, не обидев и не задев моего самолюбия.

Для составления полного представления о моем альдарце мне хотелось увидеть его в другой обстановке, не в моей «больничной» палате, не наедине, а среди других, в движении жизни. Я прямо сказала ему об этом, фактически напрашиваясь на свидание.

— «Адочка, искорка, моя, я что-нибудь обязательно придумаю», — сказал он тогда. Но я и не знала, что уже на следующий день увижу его счастливого с моей не менее радостной подругой, направляющимися, по видимому, как раз на свидание.

Когда он прошел мимо моей двери и даже не взглянул, будто мы и не знакомы вовсе, мир вдруг померк. Сияющая Геля легко шагающая с ним под руку, улыбалась, словно весь свет сосредоточился в ней одной. В тот миг пол словно ушел у меня из-под ног, но оказалось, что это мои ноги потеряли твердость и я, лишившись опоры, просто сползла вниз, как подкошенная, не в силах совладать с болью.

Мысли обрушились вихрем, одна мрачнее другой. Предательство Дарга не только раскололо сердце, оно заставило усомниться в себе. Я вдруг почувствовала себя какой-то бракованной, никчемная и никому не нужной, ни на Земле, ни в этом чертовом космосе. «Не поэтому ли все мужчины бросали или предавали меня? Может я всегда переоценивала себя и на самом деле во мне нет ничего стОящего? Что не хватает мужчинам во мне, почему они постоянно уходят к другим?» Я никогда не просила многого, лишь любви и внимания. Но, быть может, надо мной висит проклятие? Больше я никак не могла объяснить то, что происходило со мной. Вот и Дарг сделал выбор в пользу моей подруги.

То время, что они отсутствовали на станции, тянулось мучительно долго, словно растянувшееся до бесконечности ожидание приговора. Я изводила себя мыслями о том, как теперь жить дальше.

«Если Дарг с Гелей, то, как теперь буду жить я?» Если я промолчу и не раскрою его тайну, то мы все равно не сможем больше с ней оставаться подругами, потому что я уже не смогу смотреть ей в глаза, притворяться, будто ничего не случилось. Ведь в каждом ее слове, каждом взгляде будет он между нами, как тень.

Если рассказать ей правду, то останется ли Геля моей подругой, когда узнает, что Дарг был и со мной тоже? Выходов из этой ситуации было много, но любой вел к потере и от этого становилось мучительно горько.

Взвесив все, я поняла, что у меня нет права скрывать правду. Старые раны заживут и забудутся, а ложь — никогда. Если несмотря ни на что она выберет альдарца, то я потеряю подругу, если — дружбу, то мы обе потеряем его.

Мне не впервой собирать свое сердце по кусочкам, а вот Ангелине только предстоит это пережить.

И вроде времени прошло не так много с момента нашего знакомства, но Дарг успел, будто врасти в мое сердце. С ним мне было комфортно и спокойно, с ним единственным я была сама собой и не стремилась казаться лучше, чем была на самом деле, потому что он принимал меня такой и я настоящая ему нравилась. «Или я опять все напридумывала, а всегда?» Если бы у нас существовало понятие истинности, то он точно был бы моим истинным, моим единственный и идеальный. Хотя вру, его идеальность теперь затмевает его лицемерие и предательство.

В тот день, когда они вернулись Дарг, вновь так смотрел на подругу, будто в мире есть только она, его единственная и бесценная женщина. Увидев это своими глазами и окончательно убедившись в искренности их чувств, таких явных, что их не заметил бы только слепой, я почувствовала двойную боль. Было обидно до слез, потому что я сама не сумела разглядеть его ложь и притворство, не увидела его игру, поверила в обман.

По Геле я сразу поняла, что эта ночь не прошла для нее в пустую и она, наконец-то, распрощалась со своей невинностью. Никогда я еще не видела ее такой счастливой и обворожительной. С нее как будто спала пелена и она засверкала как дорогой алмаз в лучах яркого солнца. Решиться рассказать ей правду стало еще труднее, но если не открыть глаза сейчас, то потом может быть еще хуже. Я — то знаю, что лучше вытравить еще маленький росток симпатии сейчас, чем выдирать ее мощные корни из своего сердца потом. Поэтому, как только Дарг покинул палату подруги и прошел по коридору мимо моей стеклянной двери и вновь даже не взглянул в мою сторону, то я через галовизор обратилась к Зельну и попросила меня отвести к подруге.

10. Ангелина

Только Гард успел скрыться за поворотом, а его запах еще окутывал меня и кружил голову, как ко мне, в сопровождении доктора Зельна, пришла Ада.

— Адка, как я рада тебя видеть, — веселясь, подлетела я к ней и крепко обняла. Она обняла в ответ.

— Спасибо доктор Зельн. Оставите нас? Нам нужно пообщаться, — с несвойственной для подруги серьезностью, попросила она.

— Конечно, конечно. Я только поинтересуюсь, как самочувствие Ангелины.

— О, со мной все замечательно, я прекрасно отдохнула и превосходно себя чувствую, — заверила я доктора. — Спасибо вам большое, что разрешили это путешествие, — поблагодарила его. Он лишь улыбнулся и одобрительно кивнул.

— Тогда оставляю вас до вечера, — и вышел.

— Ада, что-то случилось? Почему ты такая? — спросила я подругу, видя, что на ней лица нет. Мы прошли к постели и сели.

— Давай сначала не обо мне, — ответила она. — Сначала расскажи как ты?

— Я? Ада, я счастлива. Ты знаешь, я познакомилась