Хозяйка приюта упрямых чудес - Елена Амеличева

- А вы не страшная, - честно сказала девочка.

- Еще бы. Я и при жизни не была страшная. Только строгая. А это разные вещи, запомните.

- Уже боюсь, - шепнул Лисфей.

Призрак няни перевел на него взгляд.

- А ты все такой же наглый.

- И вам доброго вечера.

- Я бы сказала "рада видеть", да ты у меня и так перед глазами всегда мельтешишь.

Мне, как ни странно, стало легче.

Очень.

Потому что если даже призраки в этом доме ворчат по-родственному, значит, мы еще не совсем пропали.

- Хорошо, - сказала я, осторожно ставя Агнессу на пол. - Допустим, вы и правда няня Марта. Тогда ответьте, почему все в этом доме знают больше меня?

- Потому что ты только проснулась, милая.

- Это вы уже говорили. Я до сих пор не в восторге от формулировки.

- А придется.

Маркиз шагнул вперед.

- Если вы действительно служили здесь, ответьте: что происходит с домом? Почему источник открылся именно сейчас?

Призрак посмотрел на него внимательно. Без страха. Без почтительности. Так, как, должно быть, смотрят на взрослых мужчин только женщины, которые знали их еще мальчишками или вели к ним подобных.

- Потому что дом заждался, - ответила она. - И потому что ты, упрямец, наконец привел сюда ту, кого он готов признать.

Маркиз помрачнел.

- Я никого никуда не приводил. Нас поставили перед сделкой.

- Не спорь с домом. Он на такие мелочи внимания не обращает.

Я чуть не фыркнула.

Надо же. Не только я считаю его упрямцем.

- А что теперь? - спросила я.

- А теперь работа, - бодро сообщила няня Марта. - Большая. Долгая. И, судя по вашим лицам, в основном на мне.

- Очень поддерживаю этот план, - пробормотал маркиз.

- Не выйдет, милок. Работать будете оба. Источник открылся - значит, приют начнет звать тех, кому нужен дом. Фамильяров. Детей. Иногда взрослых, которые заплутали душой, но с ними сложнее.

- Как прекрасно, - сказала я. - А я-то надеялась максимум на спокойную жизнь в усадьбе и пару яблонь.

- Яблони тоже будут, - утешила она. - Если не запустишь сад.

- Все сводится к хозяйству, да?

- В любом приличном доме - да.

Тем временем Лапсик, волчонок, подошел к няне Марте, обнюхал подол ее призрачного платья и сел. Видимо, одобрил.

- А это еще кто? - спросила она.

- Лапсик, - гордо сообщила Агнесса.

- Разумеется, - кивнула няня. - Имя дурацкое, значит, останется.

- Эй! - возмутилась девочка.

- Не обижайся. Все лучшие имена в доме случайно нелепые. Вон того кота вообще Лисфеем назвали, а он до сих пор нос задирает.

- У меня родословная, - надменно ответил кот.

- А у меня скалка была, - парировала няня Марта. - И заметь, действовала убедительнее.

Я не выдержала и расхохоталась.

Маркиз глянул на меня. И сам, кажется, чуть улыбнулся. Совсем чуть-чуть. Но я заметила.

И, похоже, няня Марта тоже.

- Ну вот, - довольно сказала она. - Уже лучше. А то смотрели друг на друга весь вечер так, будто либо поцелуетесь, либо придушите. В приличном доме и то, и другое лучше делать не в коридоре.

Я поперхнулась воздухом.

Маркиз окаменел.

Соломея уставилась в потолок с видом человека, внезапно лишенного любимых слухов, потому что они подтвердились официально.

- Как вы... - начала я.

- Милочка, я умерла, а не ослепла.

Агнесса оживилась.

- Я же говорила, он ее поцеловал!

- Агнесса, - простонал маркиз.

- Что? Это же правда.

- Иногда, - заметил Лисфей, - дети и призраки образуют чудовищно эффективный союз.

Мне хотелось провалиться сквозь пол. Желательно в другой дом. Где максимум странностей - это соседка с дурным вкусом на шляпки.

Но няня Марта уже посерьезнела.

- Ладно. Сладкое потом. Сейчас важное. Ищейки не отступили. Они просто не могут войти. Но до рассвета будут кружить у границ. А если среди них есть ведущий, он попробует открыть путь изнутри.

- Что значит изнутри? - нахмурился маркиз.

Она посмотрела на детей.

На Ноя.

На Лину.

На Леви.

- Через того, в ком сильнее всего зов.

У Мирабель задрожали губы.

- Ной, - прошептала она.

Мальчик прижался к ней во сне.

- Тогда надо усилить защиту, - быстро сказал маркиз.

- Надо, - согласилась няня. - Но для этого хозяйке придется спуститься к источнику еще раз.

Я застыла.

- Прямо сейчас?

- А чего тянуть? У нас, между прочим, ночь, ищейки и трое детей с метками дома. Самое время.

И именно в эту секунду Ной распахнул глаза и чужим, взрослым голосом произнес:

- Он уже внутри.

Глава 19 Когда ребенок говорит не своим голосом

Если бы кто-то спросил меня, какой звук я хотела бы забыть навсегда, я бы, не задумываясь, ответила: голос взрослого человека, выходящий из уст спящего ребенка.

Ной сидел на руках у Мирабель.

Маленький.

Растрепанный.

С тонкими пальчиками, вцепившимися в ее платье.

Но голос, который прозвучал, был не его.

Глухой.

Старый.

Почти ласковый.

- Он уже внутри.

У меня все похолодело.

Мирабель вскрикнула и чуть не выронила мальчика. Маркиз оказался рядом мгновенно, придержал обоих. Я шагнула вперед, не думая, и взяла Ноя за холодную ладошку.

- Ной? - позвала я. - Милый, ты меня слышишь?

Его глаза были открыты. Но смотрел он не на меня.

Сквозь.

Куда-то глубже.

- Под лестницей холодно, - сказал тот же чужой голос. - И он давно голоден.

- Кто? - спросил маркиз резко.

Ной моргнул. Один раз. И будто проснулся. Всхлипнул и спрятал лицо у Мирабель на плече.

- Я хочу домой...

Вот после такого у меня внутри уже не просто ныло. Там все сжималось в один тугой ком.

- Тихо, - прошептала я. - Мы разберемся. Слышишь? Разберемся.

Няня Марта, до этого стоявшая почти невозмутимо, теперь выглядела всерьез встревоженной.

- Под лестницей, - повторила она. - Ах ты ж старый пень...

- Кто под лестницей? - спросила я.

Она не ответила сразу.

Потом очень неохотно сказала:

- Домовой сторож.

- Что еще за... - начала я.

- Не обычный домовой. Старый защитник. Его ставили на границы дома, чтобы не пустить чужое. Но если долго не кормить магией и теплом,