Хозяйка приюта упрямых чудес - Елена Амеличева

Лицо у него стало таким, что я сразу поняла: ничего приятного там не написано.

- Что? - спросила я.

Он молчал еще секунду. Потом медленно протянул письмо мне.

- Похоже, мы теперь не просто в беде. Мы в государственной беде.

Я выхватила лист.

Почерк был четкий, сухой, отвратительно официальный.

"Леди Клариссе Бомон, временной хозяйке северной усадьбы.

Магистрат Особых Дел уведомляет вас, что пробуждение приюта и активация источника зафиксированы. В связи с участившимися случаями исчезновения магически одаренных детей, незаконного обращения с фамильярами и деятельностью закрытых орденов, ваше имение временно переводится под наблюдение.

До прибытия уполномоченного инспектора ни один ребенок с меткой дома не должен покидать пределы усадьбы.

Ни один фамильяр не должен быть передан третьим лицам.

Никакие источники не подлежат самостоятельному закрытию.

В случае неподчинения будут применены меры принудительного изъятия.

Дополнительно.

По нашим сведениям, одна из детей, доставленных в ваш дом этой ночью, может являться ключевой свидетельницей в деле о лабораториях господина Вальтера Ронкса.

Инспектор прибудет к полудню.

Подпись.

Магистр Арман Северье.

Печать."

Я дочитала до конца и медленно подняла голову.

- Что значит "принудительное изъятие"?

- То и значит, - ответила Мирабель мертвым голосом. - Они заберут детей.

- Нет, - сразу сказал маркиз.

- Не только детей, - тихо добавил Лисфей. - Меня тоже могут. У меня нет доверия к людям с печатями.

- У меня теперь тоже, - пробормотала я.

- Кто такой Ронкс? - спросил Тео.

Взрослые переглянулись.

Нехорошо.

Очень нехорошо.

- Никто приятный, - сказала я.

- Это тот дом без окон? - еле слышно спросил Ной.

У меня внутри все оборвалось.

Мирабель побледнела так, что я испугалась, не упадет ли она. Но она только крепче обняла мальчика и кивнула.

- Да, милый.

Ворон пригладил перья.

- Ну вот. Моя часть выполнена. Подпись получена, свидетели в ужасе, хозяйка бледна, дети травмированы. Прекрасная рабочая ночь.

- А если я тебя сейчас тряпкой накрою? - спросила я сладко.

- Это будет нападение на государственную птицу.

- Я переживу.

- А я нет, - вмешался маркиз. - Нам, к сожалению, нужен канал связи.

Я тяжело вздохнула. Опять он прав. Неприятно.

- Хорошо. Но птица будет сидеть где-нибудь подальше от детей и не умничать в мое присутствие.

- Я не умничаю, - обиделся ворон. - Я профессионально комментирую.

- В сарай его, - мрачно предложил Клаус.

- Я все слышу, пень.

- Я дух!

- А ведешь себя как пень!

Пока они ругались, я снова перечитала письмо. И только на третьем разе до меня дошло главное.

- Подождите.

Все повернулись ко мне.

- Они написали, что ни один ребенок с меткой дома не должен покидать усадьбу.

- Да, - сказал маркиз.

- Но это ведь значит...

Я посмотрела на Лину, Леви и Ноя.

На Тео.

На Агнессу.

- Это значит, - договорил за меня кот, - что дом отметил не только новеньких.

Тишина.

А потом Агнесса тихо подняла рукав.

И на ее запястье, тонко мерцая в полутьме, проступил золотистый узор.

Глава 22 Метка на запястье и разговор, от которого у меня заболело сердце

- У Тео тоже, - шепнула Агнесса.

Мальчик посмотрел на собственную руку так, будто та его предала. Потом медленно отогнул манжет.

Золотистые веточки оплетали запястье и у него.

Маркиз застыл.

На лице у него не отразилось почти ничего. Но я уже научилась видеть, что прячется под этой его опасной сдержанностью. И сейчас там было все сразу:

- тревога,

- ярость,

- вина,

- и такая боль, что у меня самой сжалось горло.

- Дядя Эдгар? - тихо позвал Тео.

Вот тут он дрогнул.

Не сильно. Не театрально. Просто сразу шагнул к детям и опустился перед ними, став внезапно совсем не маркизом, не хозяином, не мужчиной, которого я целовала и с которым спорила, а только тем человеком, от которого сейчас зависел их мир.

- Послушайте меня внимательно, - сказал он. - Это ничего не меняет. Слышите? Ничего плохого. Вы под защитой дома. И под моей.

- Но если нас захотят забрать? - спросила Агнесса.

- Не отдам, - ответил он так тихо, что у меня по спине побежали мурашки.

Никакого пафоса.

Никакой игры.

Просто обещание.

Так не говорят, если не готовы драться с целым миром.

И в эту минуту я поняла, что попала окончательно.

Потому что женщине можно как угодно долго сопротивляться красоте, язвительности, уму и даже поцелуям.

Но если мужчина вот так держит слово перед детьми, у нее нет шансов.

Совсем.

- А если придет король? - деловито уточнил Тео.

- И королю не отдам.

- А если две королевы?

- Тео, - простонал он.

- Я проверяю пределы твоей решимости.

- Они очень далеко.

- Хорошо, - с удовлетворением кивнул мальчик.

Я отвернулась будто бы к окну, потому что совершенно не была готова к тому, что глаза вдруг подозрительно защиплет. Еще не хватало разреветься в присутствии ворона, домового и всей этой собравшейся ночной ярмарки.

Разумеется, именно в этот момент рядом возникла няня Марта.

- Добро пожаловать, - негромко сказала она, - в семейство, милая.

Я кашлянула.

- Простите?

- Не делай вид, будто не поняла.

- Я ничего не делаю. Я просто дышу. С трудом.

- Это пройдет. Или усугубится. Тут уж как повезет.

Вот ведь призрак. Даже унять ее нечем.

Маркиз поднялся с колен и повернулся ко взрослым.

- Нам нужно решить, что делать до полудня. Если явится инспектор, дети должны быть в безопасности. Источник тоже. И никакой паники.

- У вас список невозможных пожеланий, - заметила я.

- Вы любите невозможное.

- С чего вы взяли?

Он посмотрел прямо на меня.

- Вы все еще здесь.

Очень хотелось ответить что-нибудь остроумное. Но в голове стало подозрительно пусто. Пришлось ограничиться фырканьем, которое в моем исполнении, как я надеялась, звучало достойно.

Мирабель подошла ближе, прижимая к себе сонного Ноя.

- Я не могу позволить им забрать детей.

- Мы это уже поняли, - отозвалась Соломея.

- Нет, вы не поняли, - резко сказала Мирабель, и в голосе у нее впервые прорезалась настоящая, живая ярость. - Если Ронкс узнает, где они, он попробует вернуть их раньше любой канцелярии. А если Магистрат сочтет, что дом небезопасен, детей увезут