Хозяйка приюта упрямых чудес - Елена Амеличева

это делает? Как умудряется быть одновременно несносным и... надежным? Это же против правил. Против природы. Против моего душевного равновесия, в конце концов.

Клаус, который добрался-таки до чердака, принюхался к щели и мерзко сморщил нос.

- Там не один.

- А кто? - быстро спросила я.

- Пустые голоса. Следоплеты. Может, остаток ищейки. Может, кто-то привязанный к старому ходу.

- Очень полезно. Совсем ничего не понятно, - буркнула Соломея.

- Мне тоже не все приятно знать, - огрызнулся домовой.

Маркиз выпрямился.

- Закрываем проход. Сейчас.

- А если они найдут другой? - спросила я.

- Значит, будем закрывать и другой.

- А если дом весь в таких ходах?

- Тогда у нас будет насыщенная семейная жизнь, - заметил Лисфей.

Я вспыхнула.

Ворон каркнул так, будто смеялся.

Фисташ заорал:

- Подтверждаю! Напряжение романтическое, как гроза над орешником!

- Я вас всех выселю, - пообещала я.

- Сначала попробуйте, - фыркнул кот.

Мы навалились на сундук снова. На этот раз с помощью Клауса дело пошло быстрее. Домовой уперся сучковатыми лапами и с таким рыком подвинул громаду к стене, что я невольно зауважала его еще больше.

- Вот это сила, - восхитился Тео... который, как выяснилось, опять стоял у лестницы.

Я медленно обернулась.

- Почему вы все время тут?

- Потому что внизу скучно, - честно ответил он.

За его плечом обнаружились:

- Агнесса,

- Булка,

- Лапсик,

- Лина,

- Леви,

- и Ной на руках у Мирабель.

То есть нас опять не послушался никто.

- Я больше не могу, - тихо сказала Соломея. - У меня закончились слова.

- У меня нет, - ответила я и набрала в грудь воздуха.

Но не успела.

Потому что Ной вдруг вытянул руку в сторону щели и почти спокойно сказал:

- Это не хотят войти.

Мы замерли.

- Что? - спросила Мирабель сипло.

Мальчик смотрел в пространство перед собой, будто видел что-то, недоступное нам.

- Это не хотят войти, - повторил он. - Это хотят, чтобы мы вышли.

Тишина.

Потом Клаус медленно повернул голову к окну.

- Ой.

- Что "ой"? - резко спросил маркиз.

Домовой ткнул пальцем в круглое чердачное окно.

Я посмотрела туда и почувствовала, как сердце провалилось куда-то вниз, очень далеко и неприятно.

Снаружи, на крыше над садом, сидели три огромные серые птицы.

Слишком большие для обычных.

Слишком неподвижные для живых.

С человечески умными глазами.

И одна из них, не мигая, смотрела прямо на Ноя.

Глава 25 Птицы на крыше и решение, которое меняет все

- Нет, - сразу сказал маркиз.

Проблема заключалась в том, что никто еще ничего не предложил.

Но все прекрасно поняли, на что именно было это "нет".

Потому что, когда на крыше сидят три жуткие серые твари и смотрят на одного конкретного ребенка, вариантов обычно не так много. Либо прятать ребенка дальше, либо бежать, либо готовиться к бою.

- Что это? - прошептала я.

Ворон рядом с нами нахохлился так, что стал похож на очень раздраженную чернильную кляксу.

- Ночные сборщики.

- Как мило звучит, - пробормотала я. - Прямо как должность почтового служащего.

- Не обольщайтесь. Они собирают не письма.

Ной спрятал лицо у Мирабель на плече.

Лина заплакала.

Леви, наоборот, стал какой-то слишком тихий.

Агнесса вцепилась в мою юбку.

Тео стиснул кулаки.

- Они за ним, да? - спросил он глухо.

Ворон не ответил. И это было страшнее любого ответа.

Маркиз шагнул вперед, встав так, чтобы заслонить детей собой. Очень глупый, очень благородный человек. Я уже начинала понимать, что это его естественное состояние.

- Спускайтесь вниз, - приказал он. - Немедленно.

- А вы? - спросила я.

- Закрою окно.

- А потом?

- А потом решим.

- То есть плана нет?

- План есть. Просто он вам не понравится.

- Мне заранее не нравится, - призналась я.

Он посмотрел на меня.

Коротко.

Твердо.

И с той самой нежностью, от которой у меня раз за разом что-то переворачивалось внутри.

- Я заметил.

Клаус между тем шипел на окно так, будто хотел собственным недовольством отогнать чудовищ. Фисташ забился в старый абажур и оттуда трагическим шепотом сообщал, что "не для такого он был рожден". Хрунь сунул голову в пустой мешок и сделал вид, что его нет.

- Нам нельзя оставаться на чердаке, - сказала Мирабель.

- Всем вниз, - повторил маркиз уже жестче.

И именно в этот момент одна из серых птиц ударилась в стекло.

Не сильно.

Не так, чтобы разбить.

Просто обозначила намерение.

Ной вскрикнул.

Я больше не думала.

Вообще.

Просто шагнула к Мирабель и взяла мальчика на руки.

- Идем.

Он был легкий.

Слишком легкий.

Так не должны весить дети, которых хорошо кормят и спокойно любят.

Маркиз увидел это и побледнел.

Наверное, тоже подумал о чем-то похожем.

Мы быстро спустились вниз в гостиную. Там было теплее, но нисколько не спокойнее. Дом уже гудел тревогой. Снаружи по ставням то и дело царапало. Иногда сверху доносился глухой удар крыльев.

- Они не войдут до рассвета, если границы держатся, - сказала няня Марта.

- А если не держатся? - спросила я.

- Тогда будет очень шумно.

- Великолепно. Обожаю точные формулировки.

Маркиз, спустившись последним, запер чердачную дверь и обвел всех взглядом.

- Слушайте внимательно. До утра никто не остается один. Дети - в малой гостиной у камина. Мирабель, вы с ними. Соломея и Клаус проверяют заднюю часть дома. Кот...

- Я не "кот". У меня есть...

- Лисфей, - перебил он, - вы и ворон смотрите за окнами.

- Неожиданно, но приятно, - признал ворон.

- А я? - тут же спросила я.

Он помолчал.

- Вы со мной.

Вот после этих двух слов можно было бы, конечно, изобразить равнодушие.

Или ехидство.

Или возмутиться для порядка.

Но я устала.

Очень.

Поэтому просто спросила:

- Куда?

- В нижнюю комнату.

У меня все внутри опустилось.

- Опять к источнику?

- Да.

- Зачем?

- Потому что дом держится на нем. Если границы слабеют, нужно укрепить их оттуда. И сделать это можете только вы.

- А вы?

Он посмотрел так, будто вопрос был странный.

- А я буду рядом.

Проклятый мужчина.

Нельзя смотреть так в моменты, когда я и без того почти готова доверить вам все,