Хозяйка приюта упрямых чудес - Елена Амеличева

- И почему, - очень медленно спросил маркиз, - я слышу об этом только сейчас?

- Потому что раньше он спал.

- У вас все либо спит, либо внезапно просыпается. Замечательная система.

- Не ворчи, я уже умерла.

- Это не снимает с вас ответственности!

- Ну вот, - буркнул Лисфей. - Началось. Сейчас они еще и на призрак давить будут.

- Тихо, - шикнула я.

Под лестницей.

У нас в доме было несколько лестниц. И, конечно же, ни одна не вызывала во мне желания немедленно спускаться и знакомиться с голодным сторожем, который, возможно, уже пустил кого-то внутрь.

- Какая именно лестница? - спросила я.

Няня Марта указала вниз.

- Главная. Та, что ведет к нижней комнате, тоже под ней.

Люк.

Источник.

Защита.

Все опять сходилось в один узел.

- Хорошо, - сказала я, сама себе удивляясь. - Значит, идем к нему.

- Нет, - тут же сказал маркиз.

- Да, - столь же тут же ответила я.

- Вы вообще умеете соглашаться?

- Умею. Но только когда мужчина прав.

- То есть никогда?

- Иногда. Очень редко. Не портите статистику.

И ведь даже в такой момент тянуло его поддеть. Наверное, чтобы не трястись от страха.

Он шагнул ближе. Почти сердито. Почти... нежно? Нет, конечно нет. Это мне от усталости мерещилось.

- Кларисса, - сказал он тихо. - Если там дикая сущность, вы не пойдете первой.

- А кто пойдет? Вы?

- Да.

- Отличный план. Потом она заговорит голосом вашей жены, брата, матери, короля и кого угодно, а мне вас оттуда вытаскивать?

Он замолчал.

Попала опять.

Неприятно, но попала.

Няня Марта кашлянула.

- Если вы двое закончили мериться упрямством, то сообщаю полезное: сторож не любит железо, громкие приказы и когда ему врут.

- То есть Соломея и сковородка нам пригодятся, - сказала я.

- Я и без вас знала, - буркнула она.

- А еще, - добавила няня, - он слушает хозяйку.

Все опять посмотрели на меня.

- Потрясающе, - сказала я. - Дом признал меня ровно для того, чтобы все опасное теперь решалось через мои нервы.

- И через ваши руки, - тихо сказал маркиз.

Он взял мои ладони в свои. Просто взял и сжал. Тепло. Крепко. Уверенно. Так, будто и правда делился силой.

- Вы не одна, - произнес он. - Слышите? Ни на секунду.

Это было сказано очень просто.

Без игры.

Без шутки.

Без привычной колкости.

И вот именно поэтому почти сбило меня с ног.

Я смотрела на него и понимала страшную вещь: мне уже мало его присутствия как удобного союзника. Мне хочется, чтобы он смотрел так еще. Чтобы говорил так еще. Чтобы не отпускал рук еще немножко.

Это было крайне неуместно.

И совершенно прекрасно.

- Слышу, - прошептала я.

Наверное, мы бы еще смотрели друг на друга как два безнадежных идиота, если бы Тео не нарушил момент самым неделикатным образом на свете.

- Меня сейчас стошнит от романтики, - объявил он.

Я отдернула руки.

Маркиз резко выпрямился.

Агнесса, наоборот, просияла.

- Я же говорила!

- Никто ничего не говорил, - отрезал маркиз слишком быстро.

- Говорили ваши глаза, - сообщил Лисфей.

- Идите к черту.

- У меня там связи, - надменно ответил кот.

Я рассмеялась бы, если бы Ной снова не вздрогнул во сне.

- Под лестницей, - простонал он уже своим голосом. - Он царапает дверь...

И в тот же миг снизу, с первого этажа, донесся долгий, медленный скрежет.

Как будто кто-то огромными когтями провел по дереву.

Глава 20 Сторож под лестницей и один почти-признательный взгляд

Спускаться на первый этаж после такого звука - занятие для людей либо очень храбрых, либо не совсем разумных.

Судя по составу нашей маленькой процессии, дом собрал оба типа сразу.

Мы шли тихо. Даже Булка, обычно радостный и бессмысленный, ступал осторожно, прижав уши. Свечи дрожали. Тени на стенах казались длиннее обычного. А лестница, ведущая вниз, скрипела так зловеще, будто сама предупреждала: передумайте, пока не поздно.

Не передумали.

В холле было темно. Только от камина из гостиной падал рыжеватый свет. Под главной лестницей, в глубокой нише, виднелась маленькая дверца, которую я прежде принимала за хозяйственный шкаф.

Теперь из-под нее тянуло холодом.

И слышалось тихое царапанье.

- Очаровательно, - прошептала я.

- Бывает хуже, - отозвалась Соломея, покрепче перехватывая сковородку.

- Не надо меня утешать такими фразами.

- А я и не утешаю.

Маркиз встал чуть впереди меня. Очень естественно. Как будто место у опасности между ним и мною уже давно было решено.

- Железо готово? - спросил он.

- Готово, - буркнула Соломея.

- А я? - спросил ежекот.

- Ты просто не мешайся, - сказал кот.

- Я обижусь.

- Позже.

Дверца под лестницей вдруг вздрогнула.

Изнутри кто-то глухо ударил в дерево.

Раз.

Другой.

Потом послышалось хриплое, скребущее бормотание. Слов не разобрать. Только интонацию.

Голодную.

Недовольную.

Старую.

Я с трудом сглотнула.

- Что я должна делать? - спросила, не сводя глаз с дверцы.

Няня Марта подплыла ближе. Да, именно подплыла. К таким вещам я, видимо, тоже уже привыкла.

- Сначала позвать. По имени.

- У него есть имя?

- У всех старых духов есть имя. И характер к нему в придачу. Этого звали Клаус.

- Как мило. Совсем не похоже на существо, которое сейчас прогрызает шкаф.

- Он не шкаф, - машинально поправила Соломея.

- Большое спасибо.

Скрежет усилился.

Маркиз коротко глянул на меня.

- Если станет слишком опасно, я открою и выстрелю.

- Вы обещали, что не хотите стрелять.

- Я и сейчас не хочу. Но еще меньше я хочу, чтобы оно вылезло к детям.

Нечего было возразить.

Я шагнула вперед.

- Клаус, - сказала, стараясь, чтобы голос не дрожал. - Я хозяйка дома.

Изнутри все стихло.

Вообще все.

Ни царапанья.

Ни шороха.

Только дом, кажется, сам затаил дыхание вместе с нами.

Потом за дверцей послышалось очень тихое:

- Поздно.

Я вздрогнула.

Голос был низкий, сиплый и какой-то треснувший. Будто сухая кора заговорила.

- Не поздно, - ответила я, сама удивившись своей уверенности. - Я пришла.

- Поздно, - повторил Клаус. - Тепла не было. Детей не было. Имени не было. Меня забыли.

У меня сжалось горло.

Вот ведь.