Невеста-попаданка для двух драконов - Мила Дуглас

— Только разминка, моя девочка, — прошептал он. — Мы ещё не начали по-настоящему.

И по взгляду, которым они обменялись поверх её головы, Лия поняла — они договорились. Обо всем. И самое пугающее и восхитительное ждало ее впереди. Но в этот момент, липкая от ласки, счастливая и полностью принадлежащая этому безумному моменту, она могла только смеяться — тихим, счастливым, беззаботным смехом, который подхватил Ксев. И даже на губах Дэриана дрогнуло нечто, очень отдаленно напоминающее полумесяц.

♥♥♥ Новая история в литмобе «Во власти братьев» Автор: Майя НО Королевство Фалькон https://litnet.com/shrt/DTC_

Глава 12. Монологи у камина: ревность, долг и абсурд

Дэриан. Поздний вечер. Кабинет.

Дрова в камине трещали, подражая звуку ломающихся принципов принца. Дэриан сидел в кресле, не видя ни свитков на столе, ни отблесков пламени на остром наконечнике пера. Перед его внутренним взором стояло другое: её смех, звонкий и беззаботный, когда Ксев щекотал её талию иллюзией солнечных зайчиков. И её стоны, глубокие, захлебывающиеся, когда его собственные пальцы властно задавали ритм.

Ревность.

Глупое, примитивное чувство. Чувство дракона, а не наследника. Он должен был ревновать к тому, что Ксев коснулся её первым? Или к тому, что она отвечала на ласки брата с такой легкостью, с какой никогда не отвечала ему или отвечала? Нет. Дэриан ревновал к самому моменту, когда в этой порочной, сладкой гармонии, возникшей между ними троими в гроте, рождалась жаркая, жгучая связь. Лидер, контролирующий всё, оказался не главным, а… частью целого. И казалось, что это целое становилось еще более и более чертовски притягательным.

Долг диктовал одно — выбрать. Определиться и устранить аномалию. Либо он, либо Ксев. Либо порядок, либо хаос. Отец ждал решения. Королевство ждало стабильности. Но как приказать сердцу (и тому, что значительно ниже) забыть пьянящий вкус этого безумия? Как снова надеть маску бесстрастного правителя, зная, каким огнем горит её кожа под его пальцами? Зная, что Ксев, этот безответственный плут, видел её такой же беззащитной и прекрасной?

Дэриан с силой сжал ручки кресла. Внутренний дракон рычал, требуя заявить права, пометить, удержать его Лию. Человеческая часть, воспитанная в строгости долга, требовала вспомнить о приличиях, о возможном скандале, о том, что так не делается.

А где-то посередине, в самой глубине души, где прятался тот мальчик из драконьих пещер, рос тихий, крамольный вопрос: «А почему, собственно, нет? Кто решил, что должно быть именно так?»

Дэриан встал и подошел к окну. Ночь была ясной, луна светила в вышине и воздух дышал прохладой. Таким же должно быть и его решение — четким, обдуманным, холодным. Но оно было непонятным, теплым и пугающе двойственным. Как две метки на её запястьях.

«Катастрофа, — повторил он про себя, но уже без прежней уверенности. — Прекрасная, невыносимая катастрофа. Она должна быть моей. Я не отпущу.»

Ксев. Где-то в «Рычащем тролле».

Ксев поднял кружку как тост за невидимого собутыльника: «За свободу, милые друзья! За то, что ломает правила и заставляет ледяных пещерных драконов попотеть!»

Пиво было горьким и вкусным. Как и осознание того, что он, младший, «запасной» сын, неожиданно оказался в центре событий, способных взорвать многовековые уклады его рода. Ох, как весело. Чертовски весело.

Он думал о ней. О том, как Лия смеялась, когда его иллюзии витали над её головой в виде короны из светящихся лунных цветов. О том, как ее глаза потемнели от желания, когда Лия отзывалась на его ласки в гроте. И о том, как конфетка, уже почти без сознания от наслаждения, инстинктивно потянулась к нему и к Дэриану одновременно.

В этом был высший шик, наслаждение. Не просто соблазнить невесту брата (что само по себе было пикантно). А разделить её с самим братом. С этим чопорным, вечно правильным Дэрианом, который в гроте рычал тише, но горел ярче любого. Видеть, как лед тает, превращаясь в пар, — что могло быть увлекательнее?

Но под личиной наслаждения хаосом копошилось что-то другое. Небольшой, холодный червячок сомнения. Игра заходила слишком далеко. Или он все-таки заигрался. Ради смеха? Ради того, чтобы досадить брату? Или… потому что смех девчонки заполнял какую-то пустоту, о которой он даже не подозревал?

Ксев привык всё обращать в шутку. Но её доверчивый взгляд, когда Лия просила дать передышку, был нешуточным. Её ответный поцелуй в гроте был не веселым флиртом. В нем была отдача. Искренность. Та самая, которой так не хватало в этом мире интриг и иллюзий.

«Твою ж гвардию! — ухмыльнулся он сам себе, допивая пиво. — Кажется, я влип. По-настоящему. И самое дурацкое, что влип не в одного человека, а в… в целую ситуацию. В треугольник, который больше похож на качели. И меня, кажется, тошнит. Но лететь вниз с них — ой, как интересно.»

Он заказал ещё одну кружку. Завтра будет новая порция нравоучений, пылкие взгляды Дэриана, полные ревности и расчета, нелепые попытки Лии сохранить рассудок. А сегодня… сегодня можно просто радоваться бардаку. Своему собственному, уникальному, роскошному бардаку.

Лия. Её покои. Глубокой ночью.

Лия лежала в постели, уставившись в бархатный полог. На запястьях, даже в темноте, ей чудилось мягкое свечение двух дракончиков. Одно — теплое, как воспоминание о смехе Ксева и его ловких, умелых пальцах. Другое — прохладное, как взгляд Дэриана, который обжигал сильнее любого пламени.

— Разорваться может, — прошептала она в темноту. — Буквально. На две части. Интересно, кто из них какую половину меня будет выбирать. Низ или верх — Дэриан или Ксев. Или… все-таки никак не разорваться? Вот в чем вопрос! Ух, тяжело ужасно!

Да, это был главный, нелепый вопрос. Раньше всё было просто (относительно): ледяной тиран и веселый соблазнитель. Выбор между плохим и… другим плохим, но с улыбкой.

Теперь же «лед» принес ей полевые цветы и признался в своей неловкости, и даже неопытности в ухаживаниях и флирте. А «огонь» в гроте слушался указаний брата, чтобы доставить ей наслаждение. Кто из них был «горячим», а кто «холодным»? Дэриан, чьи прикосновения обжигали кожу? Или Ксев, чьи иллюзии были такой же мишурой, как и его вечная беззаботность?

Она ворочалась с боку на бок. Воспоминания накатывали волнами. Властные губы Дэриана. Дразнящий язык Ксева. Их руки