Доктор-попаданка генерала-дракона - Лана Кроу

у меня. Слава Богу, я была так рада его видеть. Взгляд тут же скользнул по его лицу. Он выглядел бледным, но держался уверенно. — Доброе утро, — отрезал он и кинул взгляд на слуг и маленькую Марию. — Как ты себя чувствуешь? — Доброе утро, господин, благодаря вам уже замечательно, — робко улыбнулась она. Асмир кивнул, а потом посмотрел на меня.

Мы столкнулись взглядами, и в груди снова все собралось в большой комок. — Я могу помочь тебе с поиском экономки для твоих… э-э-э… целей. Она поможет правильно распределить бюджет. Я засияла. Значит, Асмир все слышал и совсем не против моих реформ. Экономка? Я бы хотела управлять деньгами сама, но, кажется, сейчас без экономки точно не справлюсь. — Спасибо большое, я была бы очень благодарна, — искренне ответила я.

Асмир смотрел в мое лицо, словно что-то в нем искал, а я… просто смотрела на него. Он больше не злится? — Господин Басман уже здесь. Если ты закончила завтракать, я жду тебя в зале, — наконец оторвал он от меня взгляд. — Хорошо, я сейчас буду, — ответила я. Асмир кивнул. — Скорейшего выздоровления! Если будет что-то нужно, вы всегда можете обратиться ко мне, — тепло улыбнулся он девочке, а после развернулся и вышел, не сказав мне больше ни слова.

Глава 21

Ирина

— И снова есть, — не удержалась я, увидев стол, ломящийся от яств в центре зала. А ведь я только что плотно позавтракала.

— Не есть! — тут же поправил меня Басман. — А пировать! Пир — одна из главнейших традиций свадебного обряда. Богиня Лада радуется изобилию!

Я перевела взгляд на Асмира. Он стоял поодаль и с отсутствующим видом смотрел на стол. На меня он не обращал ни малейшего внимания. Такой Асмир нравился мне куда меньше вчерашнего язвы. Внутри стало как-то холодно.

Басман с торжественным видом снова раскрыл свой бездонный чемодан. — Итак, для начала — наряд! — Будем разряжаться, как куклы на ярмарке? — тут же язвительно бросил Асмир. Что ж, хоть вчерашняя его колкость потихоньку возвращалась. — Как куклы — это замечательно! — не смутился жрец. — Но у нас обряд упрощенный, поэтому просто опояшетесь. И прошу вас, — он махнул руками, сгоняя нас поближе, — будьте рядом! Вы же жених и невеста, а стоите так, будто еще и не познакомились как следует.

Я приняла из его рук узкий ремень из тонко выделанной кожи, расшитый затейливыми узорами. Символы на нем перекликались с теми, что были на рушнике и на королевском письме — обережные знаки Лады. Ремень Асмира был шире, проще, без изысков, но с тем же орнаментом. Он быстро, почти резко, опоясал им свой камзол и, сделав неохотный шаг, встал рядом. Его рука почти касалась моей. Я тоже затянула ремень, чувствуя, как он мягко обнимает талию, и снова бросила взгляд на лик богини. Интересно, действительно ли она наблюдает за всеми нашими неуклюжими попытками ее задобрить?

— Для начала я встречу вас хлебом-солью, — объявил Басман, вытаскивая из своей сумки очередные снеди. — Да сколько у вас там всего? — с искренним изумлением проговорил Асмир, озвучив мои мысли. — Столько, чтобы богиня была сыта и довольна, — невозмутимо ответил жрец, разливая по серебряным кубкам густую темную жидкость. — Прошу вас, отведайте.

Асмир с подозрением посмотрел на кубок, но, сделав короткий вздох, отпил большой глоток. Я последовала его примеру. На языке появился знакомый, чуть терпковатый, но приятный вкус. — Вкусно! Настоящий квас! — не удержалась я от восхищенного возгласа. — Спасибо, сам готовил, — улыбнулся Басман. — Для богини — все самое лучшее. Мне он нравился все больше — своей улыбчивостью, добродушием и тем, что не задавал лишних, неудобных вопросов. Пожалуй, в моем мире мы бы действительно неплохо поладили, и я бы даже рецепт кваса у него взяла. Хотя… А что мне мешает сделать это и здесь?

— Что дальше? — вырвал меня из мыслей Асмир. — Дальше возьмитесь за руки, — скомандовал Басман.

Асмир напрягся так, словно ему приказали не взяться за руку, а схватиться за раскаленное железо. Я же спокойно протянула ладонь. Он взглянул на меня и, наконец, взял мою руку. Его пальцы обхватили мои твердо, почти жестко. Его рука была горячей. Это простое прикосновение отозвалось по всему телу легкой, предательской дрожью. Это молодое, отзывчивое тело так реагировало на любого мужчину? Или это были мои эмоции — такие яркие, такие давно забытые, такие пугающие…

— Итак, этап благословения родителей! Очень важный. Но, увы, и его придется провести иначе, — с легкой грустью в голосе сказал Басман. Он достал небольшую икону с изображением Лады и встал перед нами. — Богиня Лада! Просим твоего благословения! Нет для наших новобрачных родителя более значимого, более первого, чем твоя воля! — возгласил он. — А теперь — трижды поклонитесь. — Боги светлые… — услышала я сдавленное ворчание Асмира, но он все же склонил голову. Я сделала глубокий поклон следом.

Трижды мы кланялись лику богини. И в последний раз, выпрямляясь, я вдруг отчетливо услышала тихий, теплый шепот прямо у самого уха: «Благословляю…» Это был голос моей мамы. Тот самый, каким ч его помнила. По коже побежали мурашки. Я резко оглянулась, но, кроме нас троих, в зале никого не было. Посмотрела на Асмира — его лицо оставалось бесстрастным, лишь в глазах мелькнула тень усталости. И на Басмана — тот с благоговейной улыбкой убирал икону. Неужели показалось? А если это и правда… было ее благословение?

— Теперь — пир! — объявил Басман, указывая нам путь к столу. Асмир тут же выпустил мою руку. И почему-то стало… одиноко. Неудобно и глупо, но факт.

— Кушать на пиру молодым приходилось мало, — поучал жрец, усаживая нас рядом на длинной скамье. — В основном пировали друзья, а молодые любовались друг другом. Жених же подкармливал невесту. Обратите внимание на каравай! Это глава сегодняшнего пира! — Красивый, — искренне сказала я, рассматривая огромный круглый хлеб, украшенный сложными косичками. — Каравай обычно разрезает ребенок или близкий человек жениха. Но сегодня эту почетную роль дозволено исполнять мне. — Басман взял длинный нож, но резал не так, как я ожидала. Он аккуратно срезал лишь самую верхнюю, нарядную «шапочку» каравая и положил ее перед нами на особую тарелку. — Молодоженам достается верхушка — на счастье и достаток. Середина — гостям, а дно — музыкантам, чтобы веселили. Объяснив, он отставил «середину» и «дно» в сторону. — А что дальше делать с хлебом? — не выдержала я. — Он же пропадет. У нас ни гостей, ни музыкантов нет. — Меня искренне волновала судьба такого красивого и, наверняка, вкусного произведения кулинарного искусства. Совсем не