Ваше величество, прошу, не убивайте меня снова. Том 1 - eclair

Но когда добралась до него, то оказалось, что я держу не пирожок, а… чьи-то пальцы! Тоненькие, белые, они возникли, казалось, из ниоткуда – и сцапали мою покупку. Я резко обернулась, чтобы увидеть воришку, будучи до крайности разозленной, ведь я и без того устала и проголодалась, так еще кто-то смеет отнимать у меня еду!

Воришка оказался маленькой девочкой ниже меня ростом. Широкополая, довольно нелепая и совсем не подходящая для такого холодного дня шляпа полностью скрывала ее лицо, поэтому я могла видеть лишь неряшливо выбивавшиеся из-под нее длинные пряди волос. На мгновение я даже посочувствовала девочке: темно-русый, невзрачный цвет этих прядей был самым распространенным в империи – еще более некрасивый, чем мой собственный. Впрочем, возможно, она и не осознавала, насколько ей не повезло с волосами.

Так или иначе, будь она даже неказистее меня, это еще не значило, что я должна делиться с ней последним пирожком. Крепко держа ее за запястье, я свирепо сказала:

– Эй! Это мой пирожок!

Я ждала, что она выпустит добычу, но девочка лишь подняла голову и посмотрела на меня.

Ее зеленые глаза заставили меня на мгновение замереть. В них не читалось ни возмущения, ни сожаления – как, собственно, ничего вообще. Это были глаза фарфоровой куклы. И как кукле, ей, похоже, было совершенно безразлично, что я все еще сжимала ее запястье, – она словно не замечала, что ее кто-то держит.

Помедлив мгновение, я отпустила детскую руку и помахала ладонью перед ее лицом.

– Эй! – позвала я, гадая, не тронулась ли бедняжка умом – настолько застывшим и ничего не выражающим был ее взгляд.

В ответ на мои слова девочка вдруг нахмурилась, и в ее пустых глазах промелькнула… злость. Я поразилась этой перемене. Мало того что она беспардоннейшим образом украла чужую еду – она не только не испытывала ни малейшего раскаяния, но еще и смела злиться на ту, чью собственность присвоила! Просто нелепо. Ей следовало смутиться или раздосадоваться, но ошибки не было: теперь девчонка смотрела на меня с явно различимой злобой. Почти испугавшись, я шагнула было назад – и вдруг подумала: а почему, собственно, я должна уступить?

При взгляде на ее надменное негодующее лицо меня охватил гнев. В конце концов, это у меня украли пирожок, а не наоборот, – и на меня же теперь злятся?! Шагнув вперед, я снова схватила воровку за запястье. Она сморщилась от боли, но лишь крепче стиснула добычу. Я испугалась было, что она сейчас раздавит его – вот только у нее, похоже, не хватало сил, даже чтобы вырваться из моей хватки.

– Пусти! – потребовала она, переводя взгляд с моего лица на мою руку.

Ее тон, такой знакомо высокомерный, вдруг подсказал мне, кем она могла быть. От городского рынка было недалеко до Пятой авеню и до императорского дворца. Конечно же, передо мной стояла девочка-аристократка! Редко, однако, увидишь, как двое детей благородной крови дерутся на рынке за пирожок стоимостью менее одной серебряной монеты.

– А ну, руки прочь от моего пирожка! – грубо скомандовала я. У меня не было никакого желания вежливо разговаривать с человеком, который смотрел на меня словно на вошь. К тому же я была изрядно уязвлена всей этой ситуацией, потому что не привыкла, чтобы посторонние обращались со мной подобным образом. Все мои знакомые дворяне – даже те из них, кто был в несколько раз старше, – никогда не позволяли подобного поведения.

Похоже, моя соперница тоже не привыкла к грубости в свой адрес: в ответ на мои слова она уставилась на меня во все глаза и гневно наморщила нос, выглядывающий из намотанного на шею шарфа. В точности повторив ее гримаску, я возмущенно обернулась к торговцу:

– Разве не я заплатила за этот пирожок? Он мой!

Торговец, все это время с любопытством наблюдавший за нашей схваткой, растерянно кивнул в ответ. А у девчонки, похоже, и денег-то при себе не было. И как только наглости хватило при этом утаскивать чужие пирожки! Впрочем, она напоминала прежнюю меня: глупый ребенок из благородной семьи, который понятия не имеет о реальном мире. Досадливо цокнув языком, я назидательно помахала пальцем перед ее носом, игнорируя странный взгляд:

– Ты что же, решила, что у себя на кухне? Если хочешь что-нибудь съесть, то это следует сначала купить!

Похоже, этот ребенок просто не понимал, что такое деньги. Вот что значит родиться в благородной семье! Случись с этими аристократами какая-нибудь беда, они, пожалуй, не выживут в окружающем мире. Тут я вспомнила, что стало с моей семьей, и на мгновение выпала из реальности.

В чувство меня привели слова девочки.

– Ты в своем уме? – резко спросила она.

– Кто? – растерялась я.

– Ты! – зло ответила она, изящно подняв свою маленькую руку и весьма грубо ткнув пальцем мне в лицо.

Я вдруг поняла.

– Ты потерялась, да? – спросила я.

Мне было неприятно выслушивать грубости от этой малявки, но я заставила себя отрешиться от ее тона – уж слишком тревожило меня ее странное поведение. Эта маленькая грубиянка была на полголовы ниже, а значит, по возрасту даже младше Луана. Одежда ее выглядела не слишком-то богато. Я сначала все не могла понять, кто она такая, а теперь головоломка вдруг сложилась. Она была дворянкой, да, – но не аристократкой, а из семьи служилых людей.

Потомственные дворяне-аристократы поручали вести свои дела в поместье управляющим, а сами наслаждались роскошной жизнью в столице. Служилые дворяне не имели поместий, но у них была работа в столице, которую они нанимались выполнять. Список этих дворян я, пожалуй, могла бы смутно припомнить, следовательно, отвести эту девочку домой будет не так сложно. Бедняжка, как видно, хамила мне просто от испуга, впервые заблудившись в большом городе.

Забыв о собственных злоключениях, я ободряюще похлопала ее по плечу:

– Ну ничего, ничего. Вот сейчас съем пирожок – и отведу тебя домой!

– Жить надоело? – очень спокойно и зло спросила меня девочка.

Это был удар ниже пояса. О, жить мне, конечно же, не надоело! Собственно, я так хотела жить, что даже сбежала для этого из родного дома. И вот теперь эта пигалица говорила мне о жизни – причем так, словно сама хоть что-нибудь о ней знала! Я испустила неловкий смешок, не испуганная – о нет! – но немного удивленная тем холодным бешенством, которое читалось в глазах девочки.

– Кто же меня убьет – уж не ты ли?

В любом случае ребенку возрастом младше Луана меня было не испугать.

Девчонка, и