Дочь для магната. Подари мне новую жизнь - Алекса Гранд

тебя привезла. Только он дома. Я как-то не рассчитывала на встречу сегодня, — лепечу я растерянно, пытаясь заполнить возникшую неловкую паузу, и врезаюсь в ледяное крошево в Ромином взгляде.

Остром. Колком. Пронизывающем.

— Не страшно. Завтра вручишь. Я думаю, у нас накопилось много тем для беседы, — недобро щурится Грозовский и меняется, словно по мановению волшебной палочки, обращаясь к Марусе. — До встречи, принцесса.

— До свидания.

Остаток дня я провожу в коматозе. Отвечаю коллегам на автомате. Не делаю практически ничего из того, что планировала. И с облегчением выдыхаю, когда наступает время возвращаться домой.

А квартира, по обыкновению, встречает меня пустотой.

Я кормлю дочку ужином. Помогаю ей с уроками на завтра. И прочитав ей на ночь сказку, ухожу к себе.

Пересиливаю себя и вытаскиваю из архива переписку с левым номером, чтобы открыть валяющееся там видео. К которому, помимо имеющегося, добавилось еще три.

И на каждом из них мой муж ласкает другую женщину. Целует ее пухлые губы. И дарит ту нежность и страсть, которые должны были предназначаться мне. Его законной супруге.

Съемка слишком подробная и красочная, чтобы я могла в ней усомниться и снова поверить в монтаж. А еще такая мерзкая и тошнотворная, что мне хочется не вылезать из ванной и долго тереть кожу мочалкой, чтобы смыть всю эту грязь.

К счастью, Дима не радует меня сегодня своим появлением. Ссылается на горящие сроки и документы, которые ему срочно нужно закрыть. Говорит, что поспит пару часов на кушетке в дежурке, как делал это не раз и не два.

И я остаюсь в одиночестве с самой собой.

А на следующий день, закинув Марусю в школу, пишу ему лаконичное сообщение.

«Приезжай домой. Срочно!».

И отключаю телефон.

* * *

* строчки из песни «Видели ночь», гр. Кино

Глава 12

Дина

«Я от тебя ухожу».

Нет. Не так.

«Я подаю на развод».

Я репетирую обвинительную речь перед зеркалом. Прогоняю грехи мужа на быстрой перемотке в мозгу. И смотрю в зеркало на свое хмурое отражение.

Синева на нижнем веке. Потухшие глаза. Глубокая линия-борозда, прочертившая лоб.

Я несколько лет отказывалась замечать очевидное. Повесила Диме на голову нимб. И чуть ли не возвела его в ранг святых. А реальность оказалась гораздо более прозаичной.

— Дин, ну что там у тебя случилось? Рассказывай быстрее. Я с работы совсем ненадолго вырвался.

В коридоре лязгает замок, хлопает входная дверь. И я, хоть и готовилась к предстоящему разговору, едва не подпрыгиваю на месте.

Делаю несколько глубоких вдохов, так же шумно выдыхаю и иду встречать о неверного мужа.

При виде меня он широко раскидывает руки и улыбается как ни чем не бывало. Я же стопорюсь на полпути. Мысленно рисую красную линию, через которую мне не стоит переступать. И лишь коротко качаю головой, изучая предателя.

Супруг красив настолько, что заламывает за грудиной.

Темно-карие выразительные глаза. Пушистые угольно-черные ресницы. Аккуратный нос с маленькой горбинкой. Полные губы. Упрямые угловатые скулы. Широкие ладони с длинными пальцами, больше подошедшие бы пианисту, чем полицейскому. Широкие плечи. Узкие бедра. Волосы цвета спелой пшеницы.

Эдакий греческий бог, сошедший с Олимпа. Такой же впечатляющий. И такой же эгоцентричный.

— Порой внешность бывает очень обманчива…

— Что?

Дима не получает от меня ни восторга, ни трепета. Скользит по моему лицу пристальным заинтересованным взглядом. Ну а я наполняю легкие кислородом и возбужденно тарабаню.

— Я требую развод, Арский!

И, если мое тело бьет крупной предательской дрожью, то мужа будто бы забавляет происходящее. Он весело ухмыляется, словно я только что очень смешно пошутила, и отклеивается от пола.

Делает шаг, второй, третий. И замирает в каких-то десяти сантиметрах, выдыхая мне прямо в губы.

— Почему?

— Ты мне изменил.

Выпаливаю мужу прямо в лицо и захлебываюсь бешеной злостью. И пусть я пару дней назад получила неопровержимые доказательства его измены, мне до одурения хочется, чтобы он убедил меня в том, что все это неправда.

Гнусная ложь. Наглый монтаж. Вопиющая подстава.

Но чуда не происходит. Дима лишь равнодушно пожимает плечами и хватает меня за запястья, роняя циничное.

— Всем изменяют.

Ба-бах.

Это раскалывается на осколки большое светлое чувство. Они, эти зазубренные стекляшки, кромсают внутренности изнутри. Полосуют. Глубоко ранят.

Так что я далеко не сразу нахожусь с ответом. Открываю и закрываю рот, как выброшенная на берег рыбина. Хлопаю ресницами, как круглая идиотка. А потом все-таки слетаю с катушек. И отвешиваю ему звонкую пощечину.

С размаху впечатываю ладонь ему в скулу и слежу за тем, как красное пятно расползается по его коже. Кричу.

— Я — не все! Я не хочу иметь с тобой ничего общего. Проваливай к своей любовнице! Оставь меня, Арский! Оставь!

Хочу еще раз его ударить. Но он ловит меня и обездвиживает.

Я бьюсь в Диминых сильных руках, как пойманная в силки птица. Скатываюсь в безобразную истерику. И практически ничего не вижу из-за застилающей глаза пелены.

Только мужа мои слезы совсем не трогают.

Он продолжает крепко сжимать мои кисти, чтобы я не высвободила руку и не отвесила ему еще одну затрещину. Выжидает пару секунд и спрашивает тихо так, вкрадчиво.

— Ты, действительно, этого хочешь, Дина? Подумай хорошенько. Потому что если да, то у меня хватит желания и возможностей превратить твою жизнь в ад. Я заберу у тебя дочь, и ты ее больше никогда не увидишь.

Оказываюсь не готова. Цепенею.

На меня словно выливают ведро ледяной воды. Конечности немеют. Кровь застывает в венах. И я сама превращаюсь в неподвижную статую.

Больше не пытаюсь избавиться от жестких цепких пальцев. Не трепыхаюсь. И даже почти не дышу.

Только вглядываюсь в родные черты, искривленные сарказмом, и гадаю, как далеко на самом деле способен пойти мой муж.

— Зачем я тебе, Дима? У тебя вон вторая семья, оказывается, давно есть. Сыночек прекрасный растет. Наследник. Отпусти нас с Маруськой…

Я говорю ровно, без лишних эмоций. Прячу в дальний сундук разрывающую меня на клочки обиды. И надеюсь, что супруг согласится с моим разумным, в общем-то, предложением.

Но у Арского на все свои мотивы и давно написанный для нас двоих сценарий.

— Я хочу пойти в политику. Уволиться со службы. Баллотироваться на какой-нибудь непыльный пост. Так что скандал с разводом на самой заре карьеры, дорогая женушка, мне ни к чему. Извини.

Теперь, когда все вскрылось, Дима даже не пытается притворяться. Он резко сдергивает с себя маску любящего мужчины и обнажает прогнившее насквозь нутро.

И, если