(не) настоящий пират для поддельной рабыни - Наталия Ош

видела применения магии. Может быть, мама что-то и делала, но воздух же не увидишь, как воду. А отчим — боевой маг, и я, наверное, рада тому, что он при мне не колдовал.

Мы вернулись в каюту с полным бочонком, а следом нам уже принесли ужин.

— Ты чего такая задумчивая? — спросил меня Курт, после ужина. — Если ты переживаешь за стирку, так ты мне сейчас поможешь. Вот окажемся в постели, и ты наполнишь мой резерв.

Я залилась краской от этих слов, хоть уже и привыкла к ласкам и прочему, чем мы занимались наедине, но слышать даже намек было как-то чересчур. Отмахнулась от мыслей, что уже радостно распалили тело, сжигая жар стыда. Тяжело сглотнула.

— Курт, ты маг воды?

— Странный вопрос.

— Подожди… Не перебивай. Я только что видела, как ты очистил морскую воду превратив ее в пресную, видела, как ты заставлял воду вращаться и бурлить. В конце концов, мы женились в Водном храме… Но я вспомнила… Если то, что было на палубе, тогда, когда ты снимал с меня кандалы я могу списать на магию боцмана, он же маг воздуха, хоть и слабый. То как ты объяснишь то, как ты запер меня в сундуке? Это же была боевая магия воздуха.

Курт немного помолчал, а потом с очень странной интонацией произнес:

— Тебе показалось.

— Ну как же, я помню…

— Уверена? — перебил меня он. — Хочешь докажу, что когда ты боишься или у тебя стресс, то твоя память вытворяет нечто странное?

Я молчала, не зная, что на это ответить, и Курт решил, что это согласие.

— Ты помнишь, что пообещала мне в храме?

Я отрицательно покачала головой, опуская взгляд на свою пустую тарелку. Кажется, Курт прав, мне все привиделось.

Глава 23

Мое хорошее утреннее настроение не портили даже низкие свинцовые тучи, нависшие над морем. Сегодня Курт впервые был удовлетворен тем, с какой скоростью я оделась, разделась и оделась обратно. В сундуке лежала гора чистых, вкусно пахнущих свежестью вещей. И муж улыбался, глядя на меня. А потом я совершила еще один личный маленький подвиг и без заминок указала правильно на компасе все стороны света, что назвал Курт.

— Умница, — похвалил он меня, проведя рукой по спине и остановившись ниже поясницы. — А теперь пошли на палубу.

После этих слов последовал легкий шлепок. Я уже привыкла к поведению мужа, которое раньше могло показаться мне грубым и даже оскорбительным, сейчас же это вызывало легкую улыбку. Выпрямилась и пошла следом за Куртом.

Выйдя из каюты, тут же оценила силу ветра, бросила взгляд на паруса, осмотрела небо. Этому всему меня научил Курт, странно, что за столь короткий срок это превратилось в привычку, так же, как и ношение маленькой, почти невесомой сумочки на бедре.

— Ветер умеренный, без порывов, — докладывал капитану старпом. — За нами следует грозовой фронт, хорошо бы скорость набрать.

— Чуть позже, — ответил Курт. — Птаха, к штурвалу.

Птахой Курт называл меня исключительно при команде, кажется, кроме старпома никто и не знал моего настоящего имени, но, наверное, так лучше, так правильнее, слишком редкое имя.

— Чего замерла? — голос мужа обрел приказные нотки. — Я кому сказал, к штурвалу.

— Есть, к штурвалу! — ответила я, поднимаясь на полуют.

Матрос, стоящий у штурвала, посмотрел на меня, мягко говоря, как на что-то непригодное к существованию, потом бросил взгляд мне за спину и все же отступил, уступая место.

Я тут же ухватилась за рукояти, еще не понимая, что делать дальше. Курт встал у меня за спиной и тоже положил ладони на штурвал.

— Курс, один градус зюйд-зюйд-ост.

— Есть, один градус зюйд-зюйд-ост, — ответила я, внимательно смотря на компас перед собой.

Я еще не успела понять, как вращать штурвал, чтобы повернуть целый корабль, как за спиной зло прозвучало:

— Капитан, если твоему юнге нечем заняться, пусть драит палубу. Как раз бабское дело, справится.

Курт сам повернул штурвал немного влево, так что стрелка компаса показала нужное направление. Вернее, повернул сам компас, этим он отличался от моего карманного.

— Держи так, я сейчас, — сказал Курт мне в макушку. — Не отвлекайся.

Спине стало холодно, когда он отошел от меня. Я внимательно следила за стрелкой на компасе, которая норовила сбежать от нужного курса. За спиной раздался глухой удар.

— Я в состоянии решить, чем будет заниматься мой юнга, — прогремел голос капитана. — Правила ты знаешь. Если забыл, вспомнишь. Старпом, этого в штрафное дежурство!

Когда Курт снова вернулся ко мне, тихо спросила, чтобы нас не услышал никто:

— Зачем ты так? Может действительно это слишком много?

— Тебе тоже штраф назначить? — ответил вопросом на вопрос Курт мне в волосы.

— Нет, капитан. Делаю то, что приказано, когда приказано, без рассуждений.

— Умница.

Курт уже объяснял мне раньше, что делают матросы, когда звучит та или иная команда, теперь он объяснял, как это сделать. Как должен себя вести парус, куда смотрит нос корабля, как держать штурвал. Штурвал, оказалось, не так сложно вращать. Да, физически это требовало усилий, но не самых больших. А в какой-то момент я поняла, что руки Курта уже исчезли с рукоятей и я сама управляю кораблем. Миг радости испортил крик:

— Корабль на горизонте! Вышел из грозы! Стремительно движется к нам.

— Держи курс, — приказал капитан мне.

— Есть держать курс, — ответила я громко.

Мне безумно хотелось обернуться, посмотреть, что там за корабль, взять у Курта трубу, но я следила за парусами и компасом.

— Манул!

От этого крика я вздрогнула и тут же окаменела, хватаясь сильнее за рукояти, словно за последнее спасение. Манул — корабль, на котором Скуал собирался отправиться в погоню за пиратами.

— Все наверх! — скомандовал капитан. — Ставить все паруса! Выбрать шкоты!

Стук моего собственного сердца звучал громче, чем приказы Курта, я их почти не слышала.

— Птаха! — раздалось рядом.

Поняла, что пропустила приказ, но не успела среагировать, Курт быстро отодвинул меня от штурвала и взял на себя управление.

Я смотрела на раскрывающиеся паруса, что выгибались дугой, поймав ветер, каждый хлопок ткани вызывал содрогание.

— Скорость? — продолжал командовать капитан.

Пожалуйста, быстрее, быстрее. Просила я неизвестно кого. Теперь я боялась обернуться, словно, если посмотрю назад, то нас сразу же догонят. Пожалуйста, быстрее, билось у меня в голове.

Паруса совсем выгнулись, Курт начал невнятно ругаться. От этого мне стало еще страшнее. Я уже не понимала приказов, не понимала, что делают матросы, хотела только одного — оказаться как можно дальше от Скуала.

Вдруг, вместо выгнувшихся невероятной дугой парусов, передо мной возникла грудь