Светлая любовь Темного Лорда - Константин Фрес

Тут росли деревья — говорят, эльфы любят их, — и кустарники, спутанные, колючие.

Кто-то славно поработал здесь, приводя их в порядок.

Кустарники были порублены и острижены. Их спутанные, мертвые ветви лежали ворохом в углу террасы.

Там же лежали поломанные бурей сухие и дряхлые стволы деревьев.

Чьи-то руки вытащили их из ветвей деревьев. Чей-то топор их порубил на короткие бревнышки. Грузи и вези к пылающему очагу!

Была расчищена половина террасы. Вторая половина выглядела дикой и запущенной. И туда я решила не лезть. Стала собирать порубленный хворост и поленья.

А потом, подойдя к перилам, я вдруг увидела длинную-длинную, но прямую дорогу прямо от Пня и почти до нашего города.

Словно по ней много раз катались на таких же ледянках, какие у меня были.

И дух мой занялся от увиденного.

Привстав на цыпочки, я видела, что эта санная дорога уходит на полянку у опушки леса. Немного далековато от города, но ходьбы всего с полчаса. Да там даже дети иногда играют! Лепят снежные фонари и по ночам их зажигают!

Добраться-то домой можно…

И острая, как лезвие, мысль резанула мой разум.

Да это ж Бесси меня отпустила! Навсегда!

Велела убираться вон из страшного эльфийского мира! Безмолвно спасала, или изгоняла — кто знает.

Я ведь — по всем законам, — должна была замерзнуть насмерть этим утром!

Ведь, скорее всего, меня за этим и выбросили, спящую, на мороз! Чтобы не жила та, которую спящий Темнейший обнимал… Отработанный материал.

Для эльфов я мертва.

Никто искать меня не станет. Замерзла — значит, похоронена где-то. Или выброшена. Невелика потеря.

Я чуть не закричала во все горло от осознания того, что сейчас я свободна.

С силой зажала себе рот руками, чтоб не выдать себя.

Отшатнулась, уселась в снег, заливаясь слезами.

Вот прямо сейчас сесть на ледянку.

Направить полозья, оттолкнуться ногами, и через несколько минут я окажусь далеко внизу, практически у дома!

Спуск-то скоростной. Быстрый. Быстрее ловких лошадиных ног.

Но вдруг…

— Ищи лучше! — раздался знакомый сварливый голос. — Должны же они были что-то оставить взамен!

Я затаилась. Даже дышать перестала. Серым плащом накрыла свои ледянки с хворостом, отчего они стали похожи на кучу смерзшегося снега.

В той части террасы, где деревья остались не ухожены, где старый сухой бурелом крепко сплелся с еще живыми ветвями, по сугробам пробирались мои мать с отцом.

Они проваливались в снег, разгребали его руками и жадно искали… что-то искали под разломанным настом.

— Здесь, здесь должны были оставить, — протянула мать, разгибая уставшую спину. — Видишь — вон там они порядок наводили?

Оставили что?

Кто оставил?

Я затаилась, из-за спутанных кустов наблюдая, как мать и отец рыщут по сугробам.

Впрочем, не они одни.

С изумлением я увидела и еще людей из нашего города.

Они яростно копали снег, их руки покраснели от холода.

— Монета! — хрипнул отец простуженным голосом. — Золотая! Смотри!

— Тише ты, дурень! — ругнулась мать. — Никому не говори! Молчи! Тише!

Но золотой из его рук выхватила.

И залюбовалась им, поблескивающим на утреннем солнце, раскрыв от радости рот.

— Еще ищи! — рявкнула она, спрятав поспешно монету во внутренний карман, поближе к сердцу. — Дочери-то две! Значит, они нам больше должны!

Я так и сжалась от омерзения и обиды.

Слезы сами собой закапали из моих глаз так обильно, что весь мир превратился в размытую картинку.

Родные не проявляли никакого горя по поводу утраты нас с Юной.

Наоборот — они были очень рады. Рады тому, что за своих детей получат награду от Темнейших.

Да и награду ли?..

Несколько монет, пуговицы, изящные вещицы — всего лишь крохотные безделушки, потерянные Темными Слугами когда-то.

То, зачем они и возвращаться не подумают. Мусор.

Вот во что они оценили наши с Юной жизни…

— Ты гляди, пряжка из серебра! — заверещала мать и нырнула в снег с головой как мышкующая лиса.

Отец последовал за ней, весьма нелюбезно оттолкнув ее плечом.

— Как раз мне на пояс! — выкрикнул он. — Буду как важный горожанин ходить!

— Да еще чего! — возмутилась мать, очищая красными холодными руками драгоценность от снега. — Продадим! Смотри, какая тонкая работа! Это дорого может стоить!

Я вся сжалась, как замерзшая птичка.

Второй удар от людей, которых я любила, чтила и боялась.

Вот моя цена — серебряная пряжка!

Вернуться снова к ним?

Снова перед ними голову склонить и отдаться в их власть?

Чтоб они при любом удобном моменте променяли меня на стеклянные бусы?..

Радость моя от свободы погасла.

Стало неимоверно горько, и я молила небо только об одном — остаться незамеченной для этих людей.

— Дея? Ты здесь? — раздался еще один знакомый вкрадчивый голос. И я едва не вскрикнула, услышав свое имя. — Я чую твой запах, Дея. Никто так больше не пахнет, кроме тебя.

Глава 16

Я даже дышать перестала.

За этот голос, за мольбу в нем, я отдала бы раньше жизнь, не раздумывая.

Это Йен меня звал. Его голос я не спутала б ни с каким другим.

Вместе с родными уведенных девушек, он бы здесь. Рыскал в снегу, искал замерзшими красными руками.

Только они искали безделушки и монетки, а он — меня, ломая наст.

Будто думал, что после этой ночи эльфы выкинули меня прочь из своего жилища.

— Где же ты, Дея, — протянул он со странным чувством в голосе.

Тягуче и как-то страшно.

Как палач, отыскивающий свою жертву…

Настолько страшно, что я, вспыхнувшая было радостью и рванувшая к нему, осеклась и снова упряталась в тени спутанного кустарника.

На меня словно ведро ледяной воды перевернули, разом погасив в моей груди вспыхнувшие теплые чувства.

— Не может же быть, чтоб ты умерла! — почти шепотом произнес он с отчаянием и встал, измученный, переводя дух и грея дыханием обожжённые снегом ладони. — Этого не может быть! Ты не могла умереть! Ты не имела права умереть!

Какое странное заблуждение…

Он правда не подумал, чем для меня обернется его предательство?

Он настолько глуп?..

Или настолько беспечен?

Он что, рассчитывал, что я брошусь к нему в объятья после того, как родители как следует почешут мне спину поленом?

Ну да, только подождала б, пока ребра срастутся и синяки сойдут… И сразу побежала б с ним обниматься!

Он просто не думал о том, что мне предстояло пережить по его милости?

Наверное, в его мыслях я была покорной и бессловесной живой куклой.

Из тех, что безропотно принимают свою судьбу.

И