Ты не заслуживаешь любви - Татьяна Катаева

я понимаю, что он решил одеть меня как куклу. По своему вкусу и желанию. Или же это он решил таким образом заплатить мне за секс? Я что, какая-то проститутка, что мне деньги надо за интим-услуги? Я резко делаю к нему выпад, но, наперекор самой же себе, я не кричу, лишь тихо говорю:

— Мне ничего не надо от тебя!

Звучит вроде убедительно. Даже голос не дрожит, хотя мне чертовски обидно.

— Твой рот так и желает сегодня доставить мне удовольствие, — говорит он на ухо после того, как наклонился. Продавщицы ничего не услышали. Эта информация предназначалась только мне, но разве от этого легче. — Сама пойдёшь в примерочную или вместе? Вот только вдвоём…

Вот же гад, ему и договаривать не надо — я всё и так понимаю. Потому, когда он выравнивается и ехидно улыбается, мне ничего не остаётся, только следовать за девушками.

Следующий час был самым странным и долгим в моей жизни. Мне приносили вещи в гримёрку, я надевала их, выходила в зал, Даня смотрел и либо одобрительно кивал, либо кривился, что означало — ему не нравилось. Я же только и смотрела во все глаза: то на себя в зеркало, не веря собственным глазам, то на Даниила… Его расслабленная поза, изучающий взгляд. Вот ему больше нечем заняться? Дел важных нет у мафиози? Или он всех своих игрушек приводит в этот бутик?

Когда приносят бельё, я офигеваю. Я не буду это примерять и выходить к нему. Быстро примеряю один комплект, потом второй. Ткань настолько приятная к телу, что хочется прикрыть глаза от удовольствия. А ещё… Как ни крути, куда красивее тело выглядит в этих кружевных наборах, нежели в моём обычном хлопковом.

Шторка примерочной резко отодвигается в сторону, а затем снова возвращается на место почти бесшумно. Но воздух мгновенно накаляется.

Он становится плотным. Тяжёлым. Да так, что вдохнуть выходит с трудом.

Даниил стоит слишком близко. Не прикасается. Даже не тянется. Просто занимает всё пространство собой. Его присутствие само по себе уже давит.

Я прижимаюсь спиной к зеркалу, словно оно может защитить. Глупо. Зеркало только отражает меня — растерянную, раскрасневшуюся, в кружеве, которое я не должна была надевать. Не для него. Ни для кого-то другого.

Ахмат молчит, и это молчание пугает. Потому что его взгляд медленно скользит по мне. Не торопясь, словно с наслаждением. Будто он уже всё видел. Будто это не первая его победа. И от этого внутри что-то сжимается — болезненно и сладко одновременно.

Я ловлю себя на том, что не могу оторвать глаз от его лица. Слишком спокойного. Слишком уверенного. Он смотрит так, словно давно решил, что я принадлежу ему.

Не сегодня.

Всегда.

Сердце начинает биться быстрее. Слишком быстро. Я чувствую каждый удар где-то в горле. Дыхание сбивается, становится неглубоким, рваным. Я делаю вдох — и он будто не доходит до лёгких.

— Не дрожи, — говорит он тихо. Но, в противовес, я лишь сильнее вздрагиваю.

Как он это заметил?

Я опускаю взгляд, но от этого становится только хуже. Потому что теперь вижу, как он стоит — расслабленно, руки в карманах, будто ему никуда не нужно спешить. Будто он здесь хозяин. А я — случайная деталь интерьера, выбранная по вкусу.

— Я не… — пытаюсь сказать что-то, но голос предательски садится.

Он усмехается — едва заметно. Не злорадно. Опасно. Почему я при нём теряю способность разговаривать? Вроде же не боюсь его.

Не боюсь? Ха-ха. Вот это я пошутила.

— Не надо оправдываться, — произносит он. — Я и так всё вижу.

От этих слов по коже пробегает волна. Я чувствую себя разоблачённой. Прозрачной. Как будто он видит не бельё, не тело — а мысли. Те самые, от которых мне стыдно и жарко одновременно.

Я хочу, чтобы он вышел. И в то же время боюсь, что он это сделает. Это какая-то путаница.

В примерочной становится слишком тесно. Слишком жарко. Я делаю шаг в сторону, но он не двигается — и этого достаточно, чтобы я остановилась. Наши взгляды снова встречаются.

— Переоденься, — говорит он спокойно. — Я подожду.

И именно в этом «подожду» больше угрозы, чем в любом приказе. Мне хочется, чтобы он ушёл. Хочется, чтобы так не смотрел на меня, как волк, перед которым положили кусок мяса. Потому что от его взгляда всё тело горит. Даже кожа, и та красными пятнами покрыта. А ещё… На теле есть следы от вчерашних ласк. На бедре, где он сжимал руками, и на плече, где кусал. И почему это так волнительно прямо сейчас?!

— Ну? Или тебе помочь?

Я делаю глубокий вдох и отворачиваюсь от него. Знаю, что ему всё равно видно всё, потому что он смотрит то в зеркало, то напрямую на меня. Но я всё равно встаю спиной и делаю вид, что это мой выбор.

Но понимаю с пугающей ясностью, что это выбор без выбора. Он просто даёт мне иллюзию выбора. И это только начало.

Глава 16. Полина

Он — тьма, которая впервые захотела держать что-то не ради власти, а ради сердца

Даня пошёл относить пакеты в свою машину, меня же оставил в кафе с чашкой кофе. А ещё он зачем-то взял мой телефон. Надеюсь, тут есть магазин, в котором он сможет поставить его на зарядку.

Я сижу на десятом этаже торгового центра и смотрю в окно. Пейзаж открывается замечательный. Я приложила ладошки к чашке и прикрыла глаза.

Какие-то странности происходят в моей жизни, начиная со вчерашнего дня. Меня будто посадили на скоростной поезд, но забыли об этом предупредить. И вот я лечу… Вопрос только — куда? Надеюсь, не в пропасть.

— Держи, — знакомый голос с хрипотцой звучит совсем рядом. Я не спешу открывать глаза, потому что пока не готова встречаться с ним взглядом. То, что происходило в раздевалке, до сих пор не укладывается в моей голове. Он не касался меня. Вообще ничего не делал. Просто стоял и смотрел. Но и этого было достаточно, чтобы я забыла, как дышать, и началась тахикардия. А он — хоть бы что. Когда я оделась, он просто сказал: «Пошли».

Я открываю глаза и поворачиваюсь в его сторону. Ахмат держит какую-то коробку, а сверху неё — новый телефон.

— И что это?

— Твой телефон.

— Это не мой телефон.

— Будет твоим, — не дождавшись, пока я возьму его в руки, он нехотя бросает коробку на стол и садится напротив меня.