Ты не заслуживаешь любви - Татьяна Катаева

это тихо, низко. Так, как будто это моё настоящее имя. — Ты даже не представляешь, как меня бесит, что ты дрожишь. Это… — он резко втягивает воздух носом у моей шеи. — Это сводит меня с ума.

Его пальцы на моей талии сжимаются. Сильно. Обозначая власть. Обозначая, что я — всего лишь маленькая девчонка, которую он перехитрил, поймал, прижал. А я…

Я не знаю, что со мной.

Мне страшно, да. Но между страхом — что-то другое. Тёплое. Пульсирующее. Предательски желающее.

— Даня… — выдыхаю так тихо, будто признание.

Он замирает. Всего на секунду. А потом резко толкает меня назад — на матрас. Я падаю на спину, и он нависает надо мной, опираясь ладонями по бокам от моей головы. Его дыхание горячее, тяжёлое. Как будто он сдерживается. Как будто на грани.

— Ты ещё не понимаешь, что со мной делаешь, — шипит он мне в губы. — Даже когда врёшь, что не хочешь… ты смотришь на меня так, будто уже выбрала меня.

Я хочу возразить. Хочу сказать «нет». Хочу убежать, ударить, спрятаться. Но он наклоняется ниже, и его губы касаются моей ключицы — едва, совсем чуть-чуть. И всё. Моё тело сдаётся быстрее головы.

Его ладонь скользит по моему боку вверх — медленно, будто он изучает. Слишком медленно. И слишком уверенно. Словно это он решает, где мне можно чувствовать жар, а где — нет.

— Не делай так… — шепчу. — Пожалуйста.

— Что именно? — он проводит губами по линии моей шеи, и мне приходится выгибаться, чтобы… чтобы что? Избежать? Или наоборот — позволить?

— Ты… ты… — слова теряются где-то в его дыхании. Я не понимаю, что происходит. Почему вместо «нет» я говорю так, будто это «да».

Он усмехается — низко, опасно. И эта его улыбка... Клянусь, она сводит меня с ума.

— Я? — его ладонь поднимается выше. — Я что? Делаю тебе приятно?

Я закрываю глаза. Это нечестно. Это он нечестный. Он умеет соблазнять. А я не знаю, как можно устоять, когда похоть и запрет — на одной чаше весов.

Мир растекается. В голове шумит кровь. Я уже не понимаю, где сопротивление, а где — что-то другое. Такое горячее и незнакомое мне.

Он склоняется ниже и касается губами моего плеча. Потом ниже. Потом ещё. Касания неглубокие, тёплые, изучающие. Слишком нежные для монстра, которым он должен быть. Или точнее — которым он является.

Человеком, который слишком опасен для меня. Убийственный. Я даже сейчас это понимаю.

— Посмотри на меня, — приказывает он, и я послушно открываю глаза. — Вот так. Я хочу видеть, как ты забываешь, что хотела сбежать.

Он спускается ниже и прижимается лбом к моей груди, будто пытается прийти в себя. Но только сильнее вжимает пальцы в мои бёдра. Он дрожит. Настоящий хищник, который держит себя на последней нитке. Это что-то нереальное. Невозможное сейчас происходит.

— Ты сводишь меня с ума, Полина, — его голос глухой, срывающийся. — Я хочу тебя так, что это ненормально. Так не должно быть. Но если я чего-то хочу, серая, я обязательно это получаю.

И это, наверное, самое страшное — что я чувствую ответ. Такое же ненормальное. Такое же неправильное.

Он поднимает голову, и наши губы почти соприкасаются.

— Если ты скажешь «нет» сейчас… — его голос рвётся. — Я отступлю сегодня. Но клянусь, ты всё равно будешь в этой постели.

Моё сердце останавливается. Живот сжимается. Пальцы дрожат. Его признание... Оно в стиле Ахмата. Вроде: уходи, но я тебя не отпускаю. Но...

Я не могу сказать «да». Но… «нет» — тоже не выходит.

Он видит это. Читает. Вытягивает из меня. И медленно, почти нежно, накрывает мои губы своими.

И в этот момент я перестаю помнить, что несколько минут назад пыталась от него сбежать.

Мне страшно. Жарко. Невыносимо.

Его губы снова и снова рвут мои. Тело — и его, и моё — покрыто влагой. Температура наших тел на пределе. Не удивлюсь, если где-то под сорок градусов.

Когда его пальцы снова проникают в меня, я автоматически напрягаюсь и кусаю его за губу. Во рту появляется металлический привкус — и это словно ещё один толчок его ко мне.

Даня накрывает моё тело своим. Вжимает в матрас, и я чувствую, как его плоть трётся об мой вход. Уже там. Совсем рядом.

Когда он выпрямляется, в его руке поблёскивает серебряный квадратик. Сердце у меня уходит куда-то в пятки. Это должно было меня отрезвить… вернуть «нет». Но взгляд Даниила прожигает насквозь. В нём нет злости. Нет насмешки. Только голод. И что-то ещё… что я боюсь называть.

Он возится с упаковкой, и его пальцы дрожат едва заметно. Это почему-то заливает меня теплом сильнее любых слов.

А потом он снова накрывает меня собой. Снова целует — глубже, требовательнее, будто стирая мои сомнения одно за другим. Каждый его поцелуй — удар по моему «не хочу». Каждое касание — мягкое, осторожное, но от этого ещё опаснее.

Его тело было настолько напряжено, что казалось — ему больнее, чем мне. Эта пытка длилась всего несколько секунд. А потом его терпение лопнуло, как и моя девственная плева. Одним резким движением он ворвался в меня.

Я пытаюсь зациклиться на боли внизу, но губы Даниила не дают мне этого сделать. А ещё — толчки. Мне кажется, он сдерживает себя, потому что движения его не размашистые. Медленные. И я успеваю привыкнуть к нему. Начинаю отвечать на поцелуй с жаром. Похотью. И желанием. Страстным и сумасшедшим. Нет, я точно рехнулась.

От того, что я чувствую его всего. Каждый вздох. Каждую дрожь. Каждое желание, которое он больше не скрывает.

Я цепляюсь за него, будто за воздух. Он — за меня, будто я единственная точка, удерживающая его на земле.

Мир пульсирует. Мы горим.

Реальность расплавляется. Даниил больше не сдерживает себя. Врывается быстро и резко. Но мне уже не больно. Совсем. Мне... мать его, мне хорошо.

Всё остальное тонет в белом шуме. И когда его губы находят мои — в этой точке мы оба перестаём сопротивляться и взрываемся в обоюдном оргазме.

Глава 14. Полина

Он жил в мире, где чувства — слабость, а привязанность — приговор. И всё равно выбрал её. Не разумом. Не сердцем даже. Выбрал инстинктом. Кровью. Тем местом, где рождаются одержимости .

После огненной страсти наступило странное спокойствие. Я даже не почувствовала, что уснула. И единственное, что держало меня в этом мире, — это рука Даниила. Я ощущала её каждой своей