Ты не заслуживаешь любви - Татьяна Катаева

Сигарета тлеет между его пальцами, обрисовывая светом острые линии скул. Он затягивается медленно, будто у него на это вечность. Густой дым вырывается из его губ, змейкой поднимаясь к потолку.

И только после этого он поворачивает голову ко мне.

— Очнулась, — произносит он так низко и лениво, будто констатирует факт, а не разговаривает со мной. Его голос выдаёт особенные ноты. То ли приятные, то ли пугающие меня. Не пойму. Но на теле моментально появляются будоражащие мурашки.

Меня подбрасывает внутри, и в какой-то степени образуется какой-то паралич тела.

Я.

Даниил.

В одной комнате.

Я что, в его постели лежу?

Почему? Как? Что происходит?

— Где… где я? — мой голос предательски осипший, почти шёпот. Наверное, я просто не готова к такому. Информация никак не хочет усваиваться в моей голове.

Я помню, как меня посадили в машину. Я, оказывается, не полностью отключилась. То есть тело меня не слушалось, глаза были закрыты, а вот мозг ещё боролся. Он всеми силами пытался прислушиваться к звукам. Это единственное что мне оставалось.

Я слушала, как Даня — наверное, это был он, раз машина его — открыл багажник. А потом были крики: «Ахмат, за что», «да она просто шмара», «Ахмат…». Не знаю, что там происходило, но у меня было такое чувство, что Даниил Николая избивал — и не руками. Перед глазами была бита.

Ахмат не отвечает сразу. Просто смотрит. Долго, пристально, слишком внимательно. И под этим его взглядом я вся напрягаюсь. На мне только майка и лосины, в которых я покинула вчера клуб. Не голая — уже хорошо.

Он так долго молча смотрит, при этом делает затяжку за затяжкой. Меня это жутко напрягает и раздражает. Не люблю неизвестность.

От его взгляда по коже бегут мурашки, а в груди всё сжимается так, что дышать трудно. Холод и жар одновременно растекаются по телу. Страх смешивается с чем-то ещё… неправильным.

Он тушит сигарету о стеклянную пепельницу рядом, медленно, будто смакуя каждый миг.

— Ты у меня, — наконец отвечает он.

Его голос ровный. Спокойный. Но под этим спокойствием — металл. Мягкий, блестящий… и смертельно опасный. Словно меч, которым он в любую секунду может нанести удар.

— Ты… забрал меня? Зачем? — голос дрогнул, а сердце срывается в бешеный галоп. Не нравится мне всё это. Ох как не нравится.

Он чуть наклоняет голову, будто оценивает, полностью ли я пришла в себя.

— А что, надо было оставить тебя там с Николаем? Ты этого хотела, Полина?

Он произносит моё имя так… будто пробует его вкус. Будто снова и снова хочет убедиться, что это имя — только его.

Я сглатываю. Кажется, у меня очередная паранойя. Какое «пробует на вкус»?! Кто он, а кто я?! Нет, я точно с ума сошла. Такой бред сейчас несу сама себе. Я? Его? Ну Полина, не смеши саму себя.

Тогда какого хрена я в его кровати?!

— Я… ничего не понимаю, — озвучиваю свои истинные мысли. Потому что это всё странно.

— Отлично, — он медленно поднимается с кресла. — Сейчас объясню.

Он делает шаг. Потом ещё один. И с каждым следующим шагом эхо тревоги отдаётся внутри меня. Меня действительно, не в переносном значении, буквально — трясёт. Внутри понимается такая паника...

Что-то тут нет так, — кричит моём подсознание. Но я продолжаю сидеть, и ничего не делать, пока он не замирает рядом с кроватью.

— Ты в моей квартире, — говорит он, опуская взгляд на меня сверху. — И выйдешь отсюда тогда, когда я разрешу.

Я резко втягиваю воздух.

Страх скручивает меня ещё сильнее. Но что ещё хуже — то, что внутри вспыхивает что-то горячее, болезненное, запретное.

— Почему? — выдыхаю.

Я не понимаю, зачем я ему нужна. Я же серая мышь, от которой его воротит.

Он наклоняется чуть ближе. Настолько, что я ощущаю запах его кожи, табака и чего-то знакомого… того, что преследует меня с первого дня.

— Потому что, серая… — его губы почти касаются моего уха. — Я ещё не закончил с тобой.

Глава 10. Полина

Это судьба. И проклятие одновременно.

— Потому что, серая… — его губы почти касаются моего уха. — Я ещё не закончил с тобой.

Так. Стоп.

У меня до сих пор галлюцинации. Скорее всего, вчера меня этот Николай, мать его, накачал какими-то наркотиками. Это было явно не снотворное. Иначе я бы спала крепко и не слышала всего, что происходило на улице между ними. Да и голова не болит от снотворного. Значит, это точно какой-то наркотик. На сто процентов я быть уверенной не могу, ведь никогда их до этого не употребляла. И вообще-то не собиралась нарушать данный план. Но ладно… сейчас не об этом.

Так вот.

Меня до сих пор плющит и глючит. Ведь Даниил Ахматов не мог привести меня к себе домой. Мама его убьёт, не в прямом смысле, конечно. А жаль. Во-вторых, он не мог положить меня на свою кровать. Потому что, по его же словам, я простолюдинка низшего ранга. А может, даже хуже — крепостная. Рабыня. Блин, да кто угодно, но не ровня ему. И, в-третьих… он не может касаться моего уха своим языком. И пусть это ощущается по-настоящему… Это всего лишь галлюцинация. Сто процентов. Я уверена.

— Если ты забыла, я напомню, что обещал тебя трахнуть, — его низкий голос звучит возле моего уха почти ласково, от чего становится ещё хуже, — и я намерен это получить. Не сегодня так завтра. Мне всё равно.

Его рука касается моего живота. Настоящая. Тёплая.

Блядь. Кажись… это не галлюцинация.

Я резко отскакиваю от него на вторую половину кровати, а потом на ноги. Скорость у меня сейчас куда быстрее, чем на физкультуре. Вот после таких слов легко сдавать нормативы. Батарейки не сядут — это я вам гарантирую. Потому что внутри такой вулкан поднялся. Такая лава по венам течёт…

Так. Где тут дверь? В какую сторону бежать?!

— Куда ты, серая? — он выпрямляется и смотрит на меня с таким прищуром, что мне становится не по себе. Он похож на охотника, который вышел на охоту. И, кажется, я — его добыча.

— Даниил Валерьевич, вы, кажется… путаете, — пытаюсь говорить я ровно. Клянусь, выходит это с трудом. Язык ещё немного онемевший. Каждое слово царапает горло из-за сухости. Я пить хочу, между прочим. Нормальные люди предлагают воду человеку, которого недавно накачали какой-то хернёй. Но… где слово «нормальный» и Даниил Ахматов? Они не могут стоять в одном предложении. — Я