Любовь по контракту. Счастье на осколках - Тиана Соланж

— Не понимаю о чем ты, — как можно холоднее заметила я, отворачиваясь к окну, чтобы не видеть, как хищно и зло прищуриваются карие глаза, в которых раньше я видела любовь и нежность. Как поджимаются красиво очерченные губы, дарившие когда-то мне крышесносные поцелуи, ласкавшие тело... почему он превратился в этакую ледяную статую, смотрящую на окружающих с презрением.

— То есть... ты утверждаешь, что билета на свое имя в папке ты не находила? — вкрадчивым тоном поинтересовался Алехандро, и я, завороженная его интонациями, посмотрела на мужчину, который не сводил с меня пристального взгляда. — И, конечно, скажешь, что среди бумаг не было карты на твое имя, и деньги с нее не ты обналичила? — я почувствовала, как мое лицо медленно вытягивается от удивления. Нет, могла не заметить билет, хотя... такое просто невозможно, но...

— Какая карта? О чем ты? — снова повторяюсь я, недоуменно смотря, как на глазах темнеет лицо бывшего мужа. От того, что он был готов на меня кинуться, спасает только тихий голос водителя:

— Мы на месте, сеньор. Самолет готов вылететь через пятнадцать минут, — на этих словах мое сердце падает в глубокую яму отчаяния.

Я резко обернулась на Алехандро, который спокойно начал отстегивать ремни безопасности, освобождая детскую переноску, чтобы потом вытащить ее из машины. Малышка крепко спала, а я, кажется, впала в ступор, так как не могла взять себя в руки и...

— Зачем тебе самолет, Алехандро? — глухим голосом спросила его, не сводя взгляда со спящего ребенка. Делай же что-нибудь, Каролина! Почему ты сидишь и молча смотришь, как тебя лишают единственного дорогого тебе существа?

— Странный вопрос, не находишь? — вдруг усмехнулся Алехандро, осторожно беря переноску в руки и практически уже вышел из машины, пока водитель услужливо придерживал ему двери. — Лечу домой...

Холод коснулся сердца, заставив его на миг застыть. Домой... только...

— Только не с моей дочерью! — выкрикнула я, дернувшись на ремнях безопасности, и принялась судорожно искать проклятую защелку, чтобы избавиться от них. Пальцы дрожали, и я с ужасом понимала, что время ускользает, пока я вожусь тут в машине. Злые слезы хлынули из глаз, а я со злостью ударила по кожаному сидению, понимая...

— Сеньора, позвольте помочь?.. — раздался рядом приглушенный мужской голос, и я с трудом смогла различить лицо говорившего. Дверь с моей стороны тоже была распахнута, а я в порыве затмившей все вокруг паники даже не заметила, что все ожидают, пока я выползу наружу.

Молодой мужчина в черной форме охранника застыл рядом, чуть склонившись вперед, и смотрел на меня вопросительно. Говорил спокойно, и я подумала, что так всегда говорят с буйно помешанными, чтобы не провоцировать их на приступ, и тут же меня окатила волна стыда, смешанная с раздражением на себя. Дура! Теперь точно все подумают, что у меня не в порядке с головой, а это будет на руку семейству Алмейра, чтобы у меня спокойно можно было отнять дочь.

— Да, спасибо, что-то... я переволновалась, — заикаясь, отозвалась в ответ, позволяя мужчине осторожно освободить меня из плена, а затем он так же молча протянул мне руку, чтобы помочь выйти. Но в этот момент его легко отстранили в сторону, а уже знакомая смуглая широкая ладонь появилась передо мной. Я настороженно уставилась на нее, словно на гадюку, от которой не знаешь, когда ожидать нападения.

— Каролина, не заставляй себя ждать. Мы и так задерживаем вылет, — резко проговорил Алехандро, и я быстро выбралась из машины, напрочь игнорируя его джентльменский жест. Вот еще, даже не прикоснусь! Мне, может быть… противно?! Послышался рваный выдох, но мужчина почему-то промолчал, а затем сам взял меня под локоть и широким шагом направился в сторону одного из терминалов аэропорта.

— Алехандро, зачем мы туда идем? — в панике спросила я, едва поспевая быстрым шагом за ним. Дыхание сбилось, а нос еще был заложен от слез, и я начала задыхаться. — Если ты летишь домой, то зачем тебе мы? Отпусти нас, мы просто вернемся к себе...

— Куда к себе? — резко спросил он, останавливаясь и всматриваясь мне в лицо. Взгляд его бы колючим и цепким, от чего я невольно съежилась, понимая, что наш разговор в машине не окончен, а лишь прерван на время. Только вот... что ему ответить, я не знала, а потому... — Так куда, Каролина? В крохотную каморку, где ребенку и вздохнуть нечем? Что у тебя есть? Что ты можешь дать ей? — а вот это был удар ниже пояса. — Я не собираюсь выяснять с тобой отношения на глазах кучи людей, — резко проговорил Алехандро, отпуская меня, и я невольно пошатнулась. — Только у Доротеи есть дом, в котором вырос ее отец, а потому она вправе жить там. Там ее родина!

— Ее отец? Тот, который отказался от нее задолго до рождения? — ядовито спросила я не в силах сдержать злости. Да как он смеет?! Он, который даже не пожелав выслушать меня, просто выставил из дома! Он, решивший, что ребенок на его руках не от него? И этим еще меня попрекает?! — Или, может, ее там ждет «любящая» бабушка, которая строила против меня козни? Ты не имеешь права увозить моего ребенка, Алехандро! У Доротеи нет отца, понял? В графе ее свидетельства о рождении стоит прочерк, — не без злорадства я смотрела, как бледнеет под загаром кожа на скулах мужчины, как превращаются в куски льда прежде теплые карие глаза.

Конечно, я соврала. Нет, в свидетельстве Теи все было как надо, только показывать его я никому не собиралась.

— Я еще раз повторяю, что не собираюсь чинить разборки здесь, — отчеканил Алехандро, снова разворачиваясь и утягивая меня следом за собой. — Если не собираешься лететь с дочерью, так и скажи! Но в ближайшее время я намереваюсь подать в суд, как уже говорил. И делать я это буду у себя на родине... Доротея должна получить то, что ты отняла у нее с рождения, — жестко проговорил мужчина.

Я, оглушенная его словами, плелась за ним следом, не в силах найти достойных аргументов, чтобы возразить. Ну, почему? Почему рядом с ним я становлюсь безмолвной тенью себя? Почему не могу в резкой форме возразить ему, что нам с дочерью ничего от него не нужно?

— Добрый день. Рады приветствовать вас, — дежурно улыбнулась миловидная блондинка у стойки регистрации. — Прошу, ваши документы? — перед ней на стол легли два паспорта и бледно-зеленый бланк