Дом холодных сердец - Тея Авари

– …но для этого нам нужна кровь юной девушки, – пояснил он. – Не бойся, не вся, лишь несколько капель. И мы готовы заплатить за нее любую цену.

Все трое выжидательно уставились на Еву так, что она почувствовала: что бы она ни ответила, уйти отсюда ей не удастся.

– Вы действительно так хотите умереть? – спросила она удивленно. – Вас же не станет. А сейчас у вас есть все что душе угодно!

– Мы хотим обрести свободу на небесах, а не вечные муки в кандалах дьявола, – ответил Милтос. – Другие слова для того же процесса – а как меняется смысл!

– Мы не люди, – добавил Кассий. – Мы проклятые чудовища. Мы грешники по своей природе. И если нас уничтожить, то наши души умрут, мы отправимся в Небытие.

– Или в лапы хозяина ада – как повезет, – поддакнул Милтос.

– И откуда бы тебе знать, что угодно нашим душам? – вмешался вдруг Торн.

Ева задела в нем глубоко спрятанные струны. О чем она может рассуждать, такая юная, ничего не видевшая в своей жизни, кроме монастырских стен?

Торн и сам был очень юн, когда его обратили. Но кто он теперь, после стольких лет, проведенных в заточении здесь: юноша, проживший несколько веков, или старец, выглядящий вечно молодым, – вампир не знал.

В стекла окон мелко, как ветки в ураган, застучали.

– Мыши, – произнес Кассий, прислушавшись.

Настроение Торна окончательно испортилось. Он резко поднялся из-за стола и сказал, обращаясь к Еве:

– Оставаться в нашем доме или нет – решать тебе. Но мы сделаем все, чтобы ты осталась.

С этими словами он покинул зал и стремительно вышел из дома прочь.

Сегодня крылья ему не были нужны.

Ночь только начиналась, и на земле наступало время тварей. Именно она давала ему силу.

Торн перешел с шага на бег, пересекая поля и леса, покидая поместье и окрестные земли.

За много часов от него среди лугов стояла зажиточная ферма.

Минуя летний загон для скота и хлев, вампир прокрался к дому, где давно спали люди, заглянул в темное окно и легонько постучал отломанной с ближайшего дерева веткой.

С минуту ничего не происходило, но вскоре из дверей выскользнула босая девка в длинной льняной сорочке, с наброшенным на плечи пуховым платком. Оглядевшись, она забежала в хлев.

Торн проследил за ней, улыбнулся и вошел следом.

Она не видела его в темноте и не услышала, как он подошел сзади, по-хозяйски притянул к себе, обвивая руками талию и пышную грудь, тяжело вздымающуюся под его ладонью.

– Ты сегодня рано, – прошептала она, подставляя свою шею его поцелуям. – Отец с матерью только недавно уснули. А сон у них чуткий.

Вампир остановил свои ласки.

– Я могу уйти, – равнодушно сказал он, отпуская ее.

– Нет-нет! – Фермерская дочка развернулась и потянулась к его плечам. – Не уходи. Тебя давно не было… думала, ты больше не придешь… А я ждала…

Торн усмехнулся про себя. Как же, ждала. Он чувствовал запах другого. Отчетливый, резкий. Но ему было все равно.

Вампир охотно схватил ее за мягкие ягодицы и, приподняв, отнес на стог сена, хранящийся до зимы под навесом.

Она с готовностью стянула с себя платок, выставив наружу приятные мужскому глазу холмы грудей.

Торн пошарил по ним ладонью, задирая на девушке подол сорочки.

– Какие же руки у тебя холодные… – тихо рассмеялась та, перемежая слова прерывистыми вздохами, похожими на всхлипы.

И тут же издала протяжный стон, когда его пальцы проникли во влажное лоно.

Удостоверившись, что она готова, вампир приспустил свои штаны и лег на нее, бедрами раздвигая полные ноги и вжимая ее тело в колючее душистое сено.

Дочка фермера давно уж познала вкус мужской любви и свое дело знала. Едва Торн задвигался в ней, девка начала визгливо постанывать, вертясь под ним точно уж.

И Торну нравилось. Это то малое, что роднило его с живыми и позволяло чувствовать себя так, будто его настоящая жизнь не оборвалась когда-то.

Как только по телу его любовницы прошла судорога от полученного удовольствия, Торн коснулся губами ее шеи.

– Знаешь, – сказала вдруг она, – меня ведь скоро замуж выдают…

Торн промолчал, продолжая расчерчивать языком влажную дорожку на ее коже.

– Не знаю, зачем это говорю. Я ведь даже имени твоего не знаю, но… – Она попыталась заглянуть ему в глаза, но Торн не позволил этого сделать. – Ты ведь все равно будешь приходить ко мне, правда?

Вампиру надоела болтовня, и он нетерпеливо вонзил зубы в упругую кожу. Девушка тут же забылась в опьяняющей эйфории, неспособная издать ни звука.

С ней, такой податливой и тихой, можно было делать все что хочешь. А что важнее – представлять ее кем хочешь. Хоть девушкой с голубыми, как лед, глазами.

Торн предавался своим фантазиям всю ночь. А вернувшись домой перед рассветом, обнаружил, что кружившие ночью вокруг дома мыши были не так просты. На каменном крыльце его ждал белый запечатанный сверток.

Подняв его с пола, Торн первым делом обратил внимание на сургучную печать и нахмурился. Эти вести никогда не были добрыми.

Раскрошив печать, он вчитался в мелкие вычурные символы, начертанные на бумаге.

Так оно и было. Письмо от главнейшего вампирского клана Каэдэс гласило:

«В единственный в веке год Кровавой Луны явиться ко двору Каэдэс в первую темнейшую ночь ноября».

Торн прошел в гостиную и сперва хотел сжечь письмо в пламени свечи, но передумал.

– Песни и танцы, говоришь, девичье сердце любит?.. – пробормотал он про себя. – А как насчет кровавого вампирского бала?

Глава девятая

Под ногами хрустела подернутая иглами мороза листва. Голые ветви кустарников шумели, раскачиваясь из стороны в сторону.

Ветер пронизывал до костей, заставляя кутаться в шерстяную шаль, но зато как радостно было вернуться в протопленный, теплый дом и выпить чашку горячего чая, приготовленного Альбой!

Ева шла по узкой тропинке, ведомая твердой рукой вампира с серыми, как грозовое небо, глазами. Из троих братьев Кассий был самым мирным и добросердечным. Он умел утешить взволнованное сердце парой слов. Умел и рассмешить, когда надо. Умел поддержать разговор, позволяя Еве блеснуть полученным в монастырских стенах образованием. И никогда не стремился Еву укусить, так что с ним ей было спокойнее всего. С ним можно было вести себя так, словно рядом обычный человек.

Хорошо, что той ночью она поделилась с ним своей кровью…

На заднем дворе за особняком заскрипели ворота, придавленные тяжелым засовом.

Ева увидела, как Сэм возвращается в дом после