Вершитель хаоса - Марина Адлер

картина в золотой раме, изображающая девушку, которая выглядит почти как я, но не совсем. Её светлые вьющиеся волосы чуть длиннее, платье другого цвета, но выражение лица одинаковое — испуганное, растерянное. Наверняка как у меня сейчас.

Подхожу к картине, которая висит на одной из стен между часами и смотрю на неё внимательнее, заглядываю под нее. На обратной стороне рамы написано имя: «Элис, 1865 год». Мой желудок сжимается. 1865 год. Это год, когда была опубликована «Алиса в Стране чудес». Это год, когда Льюис Кэрролл впервые рассказал историю о девочке, которая упала в кроличью нору.

Это год, когда наверняка всё началось.

Я отворачиваюсь от картины, чувствуя, как холод пробегает по моей спине. Мне нужно выбраться отсюда. Мне нужно найти выход. Мне нужно вернуться к Алексу. Ищу на полу свои ботинки, заглядываю за кровать и сразу их вижу. Натягиваю, зашнуровываю и иду к двери.

Холл встречает тишиной и полумраком, здесь нет окон. Я даже не проверяю открыта ли входная дверь дома, просто иду к винтовой лестнице и отправляюсь в свой долгий путь, стараясь не смотреть на многочисленные двери в стенах прямо у лестницы и вверх, где наверняка бездна этажей.

Глава 6. Узник в шляпе

Лестница кажется бесконечной. Мои ноги гудят от боли, а сознание начинает путаться в количестве пройденных этажей. Я считала их в начале — первый, второй, третий — но где-то между двадцатым и тридцатым потеряла счет. Теперь просто иду, одна нога за другой, держась за холодные железные перила, которые под моей ладонью кажутся живыми, словно пульсируют собственным сердцебиением.

Двери меняют положение. Это становится очевидным примерно на пятом этаже. Я помню красную дверь с золотой ручкой. Она была где-то внизу. Но когда я прохожу мимо неё снова, она уже рядом, и её ручка теперь серебряная, а краска потускнела до грязно-розового цвета. Создается впечатление, что эти двери не просто движутся, а пересекают временное пространство.

Останавливаюсь, прислушиваюсь. В доме царит полная тишина, нарушаемая только звуком моих шагов и дыхания. Даже часы, которые я видела в комнате, не издавали ни единого звука. Здесь тоже нет никаких звуков жизни — ни голосов, ни шагов, ни шороха. Только я и эта чёртова лестница, которая, похоже, не имеет конца.

Продолжаю подниматься. Мои ноги двигаются механически, словно я робот, запрограммированный на одно действие. Левая нога. Правая нога. Левая. Правая. Дышу в такт движениям, пытаюсь не думать о том, как долго я уже здесь, сколько ещё осталось идти, есть ли вообще конец этой лестнице.

Двери по обе стороны от меня становятся всё более странными. Если в начале они выглядели хотя бы относительно нормально — деревянные, металлические, стеклянные — то теперь они превращаются в нечто совсем другое. Одна дверь сделана из живой коры дерева, из которой сочится смола. Другая выглядит так, словно её вырезали прямо из облака — мягкая, белая, почти прозрачная. Третья издаёт тихое жужжание, и я вижу, как из щели под ней вылетает пчела, а потом ещё одна. Поспешно отступаю от этой двери, боясь, что они ужалят.

Осознаю, что наступает вечер только потому, что свет в холле постепенно меняется — становится более оранжевым, более тёплым, но одновременно более зловещим. Тени, которые отбрасывают бра на стенах, становятся длиннее, чернее, словно живые. Останавливаюсь на одной из площадок, чтобы отдышаться. Мои ноги буквально горят, а спина ломит от усталости. Я сажусь прямо на ступеньку, обхватив колени руками, и позволяю себе несколько минут отдыха. Только несколько минут. Потом снова встану и буду подниматься.

Но я не встаю. Я сижу там, слушая тишину, и вдруг понимаю, что совсем одна. Совсем. Никого нет. Ни Чеширского Кота, ни мистера Хаоса, хоть и понимаю уже, что он является одним и тем же существом. Я одна в доме, полном дверей, которые ведут в неизвестные миры, и никто не может помочь мне выбраться отсюда.

Голос раздаётся откуда-то сверху, и я вздрагиваю так сильно, что едва не качусь вниз.

— Ты всё ещё здесь? — спрашивает он, и я узнаю этот голос мгновенно. — Я думал, ты уже откроешь одну из дверей и исчезнешь в каком-нибудь случайном мире.

Я с опаской поднимаю голову и вижу мистера Хаоса, парящего в воздухе над лестницей. Это все еще чертовски непривычно видеть, но страх перед ним самим, поглощает все эти непривычности мгновенно. На его голове всё та же синяя шляпа с ценником. На его лице та же хищная улыбка, но теперь в его глазах я вижу что-то ещё. Усталость? Боль? Или это просто игра странного призрачного света?

Он спускается ниже, приземляясь на ступеньку чуть выше меня. Его кошачий хвост извивается позади него, и я вижу, как его когти вонзаются в дерево ступеньки, оставляя глубокие борозды.

— Я не открывала двери, — говорю, стараясь звучать твёрдо, хотя внутри дрожу от страха и усталости. — Ты же сказал, что это опасно.

— Умная девочка, — произносит он, и его голос звучит почти... одобрительно? — Большинство не слушают. Большинство открывают первую же дверь, которая им нравится, и потом... — Он делает паузу, и его улыбка становится ещё шире. — Потом они исчезают.

Я смотрю на него, и мой разум лихорадочно приходит к догадке. Большинство? Это значит, что было много других девушек? Много других Элис?

— Сколько? — спрашиваю я, не в силах удержаться. — Сколько было других?

Мистер Хаос садится рядом со мной, и я невольно отодвигаюсь. Его присутствие заполняет всё пространство вокруг, словно он не просто существо, а целый мир, сжатый в форму человека.

— Много, — отвечает он просто. — Слишком много. Сотни? Тысячи? Я уже потерял счёт.

Я чувствую, как холод пробегает по моей спине. Сотни. Тысячи. Все они были здесь, в этом доме, на этой лестнице. Все они исчезли?

— Что с ними случилось? — спрашиваю я, хотя боюсь услышать ответ.

Мистер Хаос встаёт и начинает ходить взад-вперёд по лестнице, словно хищник в клетке. Его хвост бьёт по ступенькам, издавая глухие звуки.

— Они открывали двери, — говорит он, поправляя шляпу, не глядя на меня. — Они выбирали миры, которые казались им безопасными, красивыми, манящими. И они исчезали в них. Некоторые нашли выход в свой мир. Некоторые... — Он делает паузу. — Некоторые так и не нашли.

Я встаю, чувствуя, как мои ноги подгибаются от