Безупречная - Анастасия Аристова

— Каир, — окликнула я, сама не зная зачем.

Он не остановился, не обернулся.

— Урок окончен, Эвелин, — произнес не громко. — Твой урок. Надеюсь, ты его усвоила.

Дверь за ним закрылась с мягким механическим жужанием. Аудитория молчала. Иван сверлил меня взглядом. Даша демонстративно собирала вещи, не глядя в мою сторону. Марк просто покачал головой и вышел следом за Каиром.

Я осталась стоять одна посреди опустевшей аудитории, похоже я сделала себя изгоем. Возможно это и к лучшему. Меньше жертв для отца.

Мой джабон пискнул и я увидела сообщение от Михаила: “Жду тебя у себя через пятнадцать минут”.

Глава 12. Доверься мне

Эвелин

Я шла по коридору, почти не чувствуя ног.

“Жду тебя у себя через пятнадцать минут,” — крутилось в голове и от этих слов становилось не по себе.

Я остановилась перед высокой металлической дверью кабинета отца.

Вдох. Выдох.

Дверь не открылась.

Скорее всего он видел инцидент, произошедший в классе и недоволен им. Несколько долгих мгновений я стояла и смотрела на холодный металл, перебирая в голове всё, что могла сказать в своё оправдание. Вот только я хорошо понимала, что все мои слова бессмысленны. Михаилу не интересно, что я чувствую. У него есть свое “безупречное” видение мира и это видение он никогда не изменит. Он воплотит любую свою безумную идею несмотря ни на что.

Наконец дверь с тихим шелестом отодвинулась.

Я сделала шаг внутрь — и замерла.

Каир.

Он стоял напряженный у стены слева от отцовского стола. Его лицо было бледнее обычного, скулы заострились, а губы сжаты в тонкую линию. Как он здесь оказался? Мысль мелькнула и исчезла — не до того.

— Эвелин, — голос отца вывел меня из оцепенения.

Михаил сидел на краю стола, небрежно, почти расслабленно. Смотрел он на меня с тем самым выражением, которое я ненавидела больше всего: холодное любопытство, предвкушающий моих эмоций с целью их отловить, а затем сломать.

— Проходи, не стесняйся. — Он усмехнулся.

Я встала напротив отца, сложив руки за спиной — стойка “смирно”, которой нас учили с семи лет.

— Я перевожу тебя в другое подразделение, — продолжил отец, и его голос стал деловым, ровным, лишенным эмоций. — Оно находится на границе с Сибирью. При бывшей колонии “Чёрный беркут”.

Сердце ухнуло вниз.

Я находила информацию об этом месте, оно было в полном подчинении отца. А это значило еще меньше свободы и еще больше лишений.

— Но прежде чем ты отправишься туда, — Михаил поднялся, — мне нужно, чтобы ты стала идеальным солдатом. Ты не должна ни на что и ни на кого отвлекаться. Ты должна стать безупречной.

Он обошёл стол и остановился в метре от меня.

— И Каир, раз вы с ним так “ладите”, мне в этом поможет. — Он повернулся к юноше. — Правда, Каир, поможешь?

— Да, — голос Каира прозвучал глухо, но ровно.

Вот только я не понимала о чем речь. Что он должен сделать? Ответ я получила незамедлительно, но лучше бы я это никогда не слышала.

— Ты должна будешь явиться сегодня в восемнадцать ноль-ноль в медкабинет на дефлорацию. Проводить ее будет он. — Михаил кивнул на Каира. — Естественным образом никаких инструментов.

Я замерла. Казалось я не могу, воздух в кабинете стал тягучим. Сначала я просто не поняла. Словно отец произнёс фразу на языке, которого я не знала. Дефлорация. Медкабинет. Каир.

— Что? — вырвалось помимо воли. Голос прозвучал чужим — высоким, ломким.

— Ты не глухая, Эвелин. — Михаил наклонил голову, и в его глазах мелькнуло удовлетворение. Ему нравилось, что я не сдержала эмоций. — Я решаю, что для тебя полезно. Твоё тело — ресурс. А ресурс не должен иметь эмоциональной привязки к тому, что неизбежно. Каир исполнит это быстро и без нежности. Именно так, как нужно.

Михаил сделал паузу, давая словам осесть. Затем продолжил — спокойно, почти лекторским тоном:

— Ты спросишь — зачем? Отвечу. Чтобы у тебя больше никогда не возникло иллюзий, будто твое тело принадлежит тебе. Оно — мой актив. И я оптимизирую его так, как считаю нужным. Первая близость в постели с романтическим придурком рождает ложную привязанность. Первая близость в медицинском кабинете с человеком, к которому ты ничего не испытываешь, — рождает понимание. Ты — не женщина. Ты — оружие. А оружие не выбирает, чьей рукой его применяют.

Я перевела взгляд на Каира. Он смотрел прямо перед собой, в стену. Желваки ходили под кожей. Похоже, они это обсудили с отцом еще до моего прихода — поэтому он стоял такой бледный. Я хотела, чтобы он возразил, но понимала бессмысленность этого. Если не Каир, то кто-то другой. Отец от меня не отстанет. Я ничего не могу изменить.

— Ты лишь тело Эвелин. Безупречный организм. — отец подошел ко мне и схватил за подбородок, сильно сжал. — неужели забыла?

— Нет, — произнесла без интонации.

— Умница. Если всем всё понятно, — Михаил вернулся за стол и махнул рукой в сторону двери, — тогда свободны.

Я не помнила, как вышла из кабинета.

В ушах шумело. Коридор плыл перед глазами, лампы расплывались в оранжевые пятна. Я шла, механически переставляя ноги, и не чувствовала их. Внутри всё сжалось в тугой, болезненный комок, который не давал дышать.

Дефлорация. Он сказал “дефлорация”.

Каир будет проводить.

Погрузившись в свое отчаяние, я забыла, что юноша идет рядом со мной, посмотрела на него и в этот момент почувствовала как он коснулся моей руки, в моей ладони оказался маленький кусочек бумаги. Что бы это ни было, я крепко сжала это в ладони.

— До встречи, Эвелин, — услышала тихие его слова и он свернул в боковой коридор.

Не помню как дошла до комнаты, но когда дверь за мной с тихим шелестом закрылась я развернула записку.

“У меня есть способ обойти приказ Михаила. Но ты должна довериться мне. Четко выполняй все мои указания в медкабинете.”

Обойти приказ? Но как? В медкабинете — камеры, датчики. Моя метка передает отцу все. Неужели Каир знает способ их обмануть? Или... он просто хочет, чтобы я не сопротивлялась? Я не знала. Но выбора не было.

Михаил:

Глава 13.