Безупречная - Анастасия Аристова

Она отрицательно покачала головой:

— Мне нужно сделать УЗИ. Только так я смогу сказать точно.

— Зачем? — возмущенно произнесла Эвелин.

— Ложись на кушетку, — сказала Анна, уже доставая портативный аппарат. — Это не займёт много времени.

Поджав губы она все же легла.

Анна нанесла гель на живот, и скользнула датчиком по коже. С замиранием я смотрел на экран, на серые размытые пятна, в которых ничего не понимал.

Анна водила датчиком, и я видел, как она что-то ищет, как её лицо становится напряженным, сосредоточенным. Потом она улыбнулась:

— Это очень интересно. — она перенесла датчик на другой бок, а потом в середину и чуть ниже живота. Замерла. На экране появилось что-то — маленькое темное пятнышко в чёрном овале.

— А это еще интереснее, — с благоговейным придыханием вымолвила она.

Анна продолжала водить датчиком по животу Эвелин, словно проверяла что-то еще раз и еще. Потом она медленно, очень медленно подняла глаза — сначала на меня, потом на дочь.

— Эвелин, — тихо сказала она, голос ее задрожал. — Я вижу плодное яйцо. — Она сглотнула, и на её глазах блеснули слезы. — Похоже, что я скоро стану бабушкой.

Эвелин не дышала. Я видел, как ее лицо — бледное, растерянное — застыло в немом вопросе. Она перевела взгляд с Анны на экран, потом на меня. Ее губы приоткрылись, но звука не было.

— Этого не может быть, — наконец выдохнула она, и голос её сорвался на шепот. — Мам, ты же знаешь... я не могу. Отец... он...

— Я знаю, — мягко перебила Анна, и продолжила увереннее. — Я знаю, что он сделал. Я видела твои медицинские карты. Но сейчас я вижу другое. — она повернула экран так, чтобы Эвелин могла разглядеть черно-белое изображение. — Видишь это маленькое тёмное пятнышко? Это — твой ребёнок. Он есть. Он растёт.

— Но как? — прошептала она. — Это же невозможно. Мне удалили всё. Всё, мама!

Анна убрала датчик, вытерла гель с живота Эвелин бумажным полотенцем. Она медленно выпрямилась, встала и глубоко вздохнула.

— Я не знаю, как это объяснить с медицинской точки зрения, — сказала она, и в голосе ее звучало удивление. — Ткани, которые должны были быть удалены... они есть. Они восстановились. Каким-то образом, сверхъестественным или чудесным — я не знаю. Но они есть, и они работают.

Она перевела взгляд на меня, и я увидел в ее глазах ту же смесь изумления и счастья, которую чувствовал сам.

— Я выйду ненадолго, — сказала она. Она уже шла к двери, но на пороге обернулась. — Я рада за вас. Очень рада.

Я слышал, как её шаги удаляются по коридору — быстрые, сбивчивые.

Я перевёл взгляд на Эвелин. Она сидела на кушетке, всё ещё глядя на экран. Слёзы текли по её щекам — тихо, беззвучно. Она не вытирала их.

Я подошёл к ней, сел рядом, взял её руки в свои. Она медленно подняла на меня взгляд.

— Ян, — прошептала она. — Я боюсь поверить.

— Ты можешь верить, — сказал я, и мой голос прозвучал хрипло, потому что в горле стоял ком. — Я чувствовал это. Мой зверь знал. Я не говорил тебе, потому что боялся ошибиться. Боялся, что если скажу — и это окажется неправдой. Я не хотел тебе причинять новой боли.

Она смотрела на меня:

— Это правда? — спросила она, и в голосе её звучала мольба. — Ты уверен? Ты не шутишь?

— Я никогда не шучу о таком, — ответил я, притягивая её к себе. — Это правда, Эвелин. Ты будешь мамой. У нас будет ребенок. У нас будет Лада.

Она всхлипнула — громко, и я почувствовал, как её плечи вздрагивают. Она уткнулась лицом в мою грудь, и я обнял её так крепко, как только мог. Затем она отстранилась, вытерла слезы и задумчиво посмотрела на мои запястья. Скользнула пальцами по тонким золотым линиям на моей коже, по нераскрывшемуся бутону.

— Я помню, — прошептала она. — Помню, как ты говорил, как держал меня. Я думала, что это бред, что мне всё мерещится. Но теперь я знаю — это было по-настоящему. И моя беременность… она тоже связана с Сибил. Я уверена. Она что-то сделала тогда, когда коснулась моего живота. Я чувствовала тепло. Я думала, что это мне кажется, но теперь…

Она перевела дыхание и сжала мои ладони в своих.

— Ян, я тоже хочу произнести клятву перед тобой. Прямо сейчас. Здесь.

Я замер. Я не мог говорить, я мог только смотреть на неё — на её глаза, на её губы, которые чуть дрожали, на её руки, которые держали мои так крепко, будто я мог исчезнуть.

— Я, Эвелин, дочь Анны, — начала она, и голос ее звучал ровно несмотря на слезы на щеках. — Я выбираю тебя, Ян. Не потому, что ты спас меня. Не потому, что ты дал мне надежду. А потому, что ты — единственный, ради кого я хочу жить. Не выживать, не притворяться, не бояться — а просто быть собой, рядом с тобой.

Она замолчала. И в тот же миг я почувствовал, как по моим запястьям пробежало тепло. Я опустил взгляд. Бутон на моей руке — тот самый, что замер в ожидании — начал медленно распускаться. Лепесток за лепестком, золотые линии засияли ярче, и я почувствовал, как это тепло перетекает в нее через наши соединенные руки. Увидел, как на ее запястьях появляется рисунок такой же как у меня.

— Эвелин… — выдохнул я, и голос сорвался. — Ты даже не представляешь, что ты сейчас сделала.

Она улыбнулась робко, но счастливо.

— Я сделала то, что должна была сделать давно. — Она поднесла мою руку к своим губам и поцеловала запястье — туда, где теперь сиял распустившийся бутон. — Теперь мы связаны. Окончательно. Безвозвратно.

Я обнял её — крепко, уткнулся носом в её волосы и выдохнул:

— Ты даже не представляешь, как я тебя люблю. Мы не просто будем вместе — мы будем счастливы. Я обещаю тебе. И нашей Ладе.

Конец