Безупречная - Анастасия Аристова

— Я должен тебе кое-что рассказать, — сказал он.

— Я слушаю.

Каир глубоко вздохнул, собираясь с силами.

— Начну сначала, — сказал он тихо. — Начну с себя.

Позади нас послышались шаги. Я обернулась и увидела Яна.

— А мне можно послушать? — спросил он, останавливаясь в паре шагов.

Каир посмотрел на него. Я видела, как он взвешивает что-то в уме, принимает решение.

— Да, — сказал он наконец. — Пожалуй, сейчас можно. Эта информация теперь уже ничего не изменит.

Ян сел на траву рядом с другой от меня стороны. Его рука коснулась моей руки — легкое, почти невесомое прикосновение.

— Я не из вашего мира, — начал Каир. — Не с Земли. И не из Ашвардии, хотя вы, оборотни, живущие здесь, называете ее своим домом. Я из мира, который называется Грамм. Того самого, где богиня Луноликая впервые подарила зверя Одриану.

Ян внимательно посмотрел на Каира и медленно кивнул.

— Больше того, — продолжил Каир, — если соизмерять время, я родился очень давно. И уже давно должен быть мертв.

Я кивнула, проговаривая эту мысль вслух:

— Не наше время. Не наш мир.

Каир посмотрел на Яна, потом на меня:

— Я сын Дрейи и Одриана. Тех, о ком говорит ваша легенда. Можно сказать, я первый оборотень, который родился оборотнем. Помимо этого, я тот, в ком живет тьма. Моя мать — темная ведьма. Я унаследовал тьму от нее. От отца — зверя. Она научила меня жить с ней. Я полностью подчиняю ее себе, хотя в детстве было по-разному.

Он усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья:

— Да, чего уж там — у меня было два детства. И они кардинально отличаются друг от друга.

Ян нахмурился:

— Поясни.

Каир замолчал явно обдумывая. Я смотрела на него и впервые видела не того уверенного, всегда знающего, что делать Каира, а человека. Просто человека, который носит в себе такую боль, что ее хватило бы на несколько жизней.

— Как бы вам объяснить, — начал он медленно. — У меня было детство и взросление номер один. И детство и взросление номер два.

Я переглянулась с Яном. Он смотрел на Каира так же пристально, как и я.

— В первом я рос с матерью и без отца, — продолжил Каир. — Одриан погиб в ссылке, куда отправил его брат. Моя мать выстроила поселение и правила в нем, но далось ей это очень тяжело. Она умерла рано, заключив много договоров со смертью и отняв у нее важных людей. Фольварк она оставила мне могущественный и ушла спустя пятнадцать лет после моего рождения.

Он замолчал. Я видела, как его челюсть сжалась, а на лбу проступила тонкая морщина.

— В той реальности я обратился к Луноликой, — продолжил он тихо. — Долго молился. И она пришла ко мне. Я уговаривал ее вернуть мне мать. Она решила по-другому — подарила мне дар, с помощью которого я мог перемещаться во времени и пространстве. Куда захочу. Научила им пользоваться. — Он на мгновение замолчал, а продолжил. — Как правило я не могу вмешиваться в прошлое. Но здесь мне разрешили. С определенного момента. Я вернулся в прошлое своих родителей. Собрал на корабле на который посадили отца тех, кто поможет ему сбежать из рабства. Помог матери до моего рождения править фольварком. А потом исчез.

Он улыбнулся — тепло, искренне, впервые за весь разговор:

— И тогда у меня появилось детство номер два. Абсолютно счастливое. С двумя родителями.

Вот такой странный парадокс.

— Тяжело укладывается в голове. — тихо проговорила я.

Каир кивнул:

— Это только начало. Взамен моего дара, я должен был помочь Луноликой с вашим миром. Он погряз во лжи и боли. Я знал, видел, что именно вы с Яном сможете это реализовать падение Спарты. Но нужно было тебя, Эвелин, поддержать, а тебя, — он посмотрел на Яна, — дождаться, когда ты сможешь посмотреть правде в глаза и перестанешь лелеять свою ненависть.

Ян нахмурился.

— Почему ты просто не сказал нам об этом? — спросил он.

Каир покачал головой:

— Я не могу. Все должно идти своим чередом. Я могу лишь подруливать.

Он вздохнул, и я вдруг поняла, что это была не вся история.

— Но и это не все, — сказала я, и это прозвучало как утверждение.

Каир посмотрел на меня, и в его глазах мелькнула благодарность:

— Нет. Не все.

Он помолчал, собираясь с силами.

— Позже я узнал, что моей истинной нет в Грамме. Не в одном времени. Она рождалась всегда на Земле. Вот только в каком бы времени она ни находилась, она никогда не доживала до девятнадцати лет. Всегда умирала раньше. Насильственной смертью.

Я почувствовала, как внутри меня все сжалось.

— Я видел ее смерть уже не раз, — продолжил Каир, и голос его дрогнул. — Из того времени, из которого я ее забрал, она должна была умереть вместе со своей семьей. Ее и ее семью расстреляли. Она — царская дочь. А в те времена на Земле произошла смена власти. Она бы не выжила.

— И ты перенес ее сюда, — поняла я. — Анну.

Каир кивнул.

— Дело в том, что Луноликая разрешила мне перенести кого-либо во времени лишь раз. Мир я поменять не могу, только время. Тогда я стал думать о том, когда было время спокойное и благополучное на Земле. Его практически не было.

Он посмотрел на реку, и я видела, как его глаза потемнели:

— На тот момент я уже обустраивал метро. И знал, что Спарта падет. Землю ждут благополучные времена. Поэтому я перенес ее сюда.

Я молчала, переваривая услышанное.

— Поэтому, — тихо сказала я, — ты помогал мне. Все эти годы. Потому что тебе нужна была Земля, которая будет безопасна для нее.

Каир кивнул:

— Я привык к вашему времени. И сейчас я уже ничего не смогу изменить. После того как я перенес сюда Анну, я не могу больше путешествовать во времени и пространстве. Таковы условия переноса человека.

Тишина повисла над рекой. Я смотрела на воду, и в голове медленно складывалась картина.

— То, что ты сделал для нее, — сказала я наконец, — это...

— Это эгоизм, — перебил Каир, и в его голосе появилась горечь. — Я забрал ее из