Безупречная - Анастасия Аристова

— Просто забавно. Система, которая запрещает людям думать, использует в качестве паролей имена философов. Вольтер, Аристотель... Они бы оценили иронию.

Я не сдержала короткой улыбки.

— Вольтер бы сказал, что это неизбежное следствие несовершенства государства, — ответила я, поворачиваясь к нему.

— Аристотель бы добавил, что система, отрицающая собственную сущность, обречена на саморазрушение.

— Уверен?

— Нет, — Ян снова улыбнулся, — это относится больше к Чаку Паланику.

Я улыбнулась в ответ:

— Ницше бы просто сказал: "Бог умер, а Спарта ещё нет", — не переставая улыбаться я снова повернулась к монитору и добавила. — Но мы это исправим.

— Третий — Спарта-7. Код: Цицерон-0106...

Я диктовала дальше, и имена древних философов слетали с моих губ, будто я читала лекцию по истории.

— ...четвёртый — Августин-0354. Пятый — Фома-1225. Шестой — Гоббс-1588. Седьмой — Локк-1632. Восьмой — Монтескье-1689. Девятый — Руссо-1712. Десятый — Кант-1724. Одиннадцатый — Гегель-1770. Двенадцатый — Маркс-1818. Тринадцатый — Ницше-1844. Четырнадцатый — Хайдеггер-1889. Пятнадцатый — Витгенштейн-1921.

Ян стоял рядом, его губы чуть шевелились передавая все мои слова Каиру.

— Последний — Витгенштейн-1921, — повторил он вслух, и я поняла: Каир подтвердил приём.

На экране появилась строка: "Подключение к спутниковой сети установлено. Запуск команд подтверждён."

— Он начал, — сказал Ян.

Я смотрела на экран, где разворачивалась карта: пятнадцать основных ярких точек, соединённых линиями — узлы Спарты. И одна за другой они начали менять цвет. Сначала зелёные — потом жёлтые — потом красные. Я знала, что как только отключаться основные узлы за ними последуют мелкие, локальные.

— Вольтер пал, — сказала я, и голос мой звучал ровно. — Аристотель отключён. Цицерон больше не говорит.

Точки гасли одна за другой. Я видела, как на карте исчезают линии связи, как рушатся каналы, как система Спарты теряет контроль.

— Августин мёртв... Фома замолчал...

— Интересно, — протянул Ян, — если они называли свои серверы именами философов, значит, кто-то из них всё-таки читал книги. Ирония судьбы.

— Или насмешка, — ответила я, не отрываясь от монитора. — Возможно, кто-то из первых архитекторов Спарты был достаточно умен, чтобы понять, что они строят. И оставил это как напоминание.

Последняя точка погасла.

Мы замерли.

"Все узлы отключены. Система Спарты — неактивна."

Я выдохнула.

— Мы сделали это, — прошептала я.

Ян положил руку мне на плечо, сжал.

— Мы сделали, — повторил он. — Мы перебили всю их философию.

Но в то же мгновение звук, который возник, казалось, ниоткуда, разорвал тишину.

Громкий. Нарастающий. Он шёл со всех сторон — из стен, из пола, из потолка, — будто сама станция застонала, пробуждаясь от долгого сна. Я вскочила, вцепившись в край стола. Тим метнулся к двери.

— Что это? — крикнул он, перекрывая гул.

Я не успела ответить.

Гермодверь, ведущая в центр управления, с лязгом захлопнулась. Металлическая створка встала на место с такой силой, что задрожал пол. И в тот же миг над ней загорелась красная лампочка — тусклая, пульсирующая, как сердцебиение.

Я подбежала к двери. Ввела код, который помнила — тот самый, что открывал этот уровень. Ничего. Экран мигнул красным. Ошибка доступа. Ещё раз — тот же результат.

Глава 60. Сквозь люк к новой тайне

Ян

Я стоял у закрытой гермодвери и чувствовал, как станция гудит под ногами — низко, с надрывом. Эвелин стояла рядом, её пальцы всё ещё касались сенсорной панели, но я видел по её лицу: коды не работают.

— Система заблокирована, — произнесла она, и голос дрогнул.

Я видел как Тим пытался поддеть дверь — бесполезно.

Я рванул в сознание к Каиру.

“Каир! Что происходит?”

Ответ пришёл через секунду. Его голос звучал напряженно.

“Станция была в связке со Спартой. Когда мы отключили серверы, система потеряв связь активировала протокол изоляции. Все двери заблокированы. Станция запечатывает нас.”

“И как нам выбраться?”

Каир продолжал будто не слыша моего вопроса:

“Я успел отправить еще несколько команд. DDoS-атака продолжится ещё полчаса, этого достаточно, чтобы добить их систему.”

Меня сейчас это мало интересовало.

“А мы, Каир? Как нам выбраться отсюда?”

Тишина. Секунда. Две.

“Я не знаю. Ян, извини, мне пора.”

Он прервал связь. Я громко выругался.

— Каир, — не знает как нам выбраться, я старался, чтобы мой голос звучал спокойно.

Я видел как Эвелин тихо выдохнула. Прикрыла глаза.

— Под нами есть технический тоннель, — сказала она спустя минуту. — Старый, ещё с реконструкции две тысячи сто восемьдесят седьмого года. Его заложили бетоном, но в документах был указан аварийный люк — его не забетонировали. Вход должен быть в этом зале, под одним из стеллажей.

— Где? — я уже оглядывался.

Она указала в дальний угол, туда, где стоял массивный металлический стеллаж, вросший в пол.

— Там.

Тим рванул первым. Мы вдвоём уперлись плечами в стеллаж, сдвинули его с места — с визгом, но он поддался. Под ним оказался едва заметный контур: квадратный люк. Крышка была чугунной, с петлёй для захвата, но петля приржавела намертво.

— Нужен лом, — выдохнул Тим. — Или что-то потяжелее.

Я оглянулся. У стены висел пожарный щит — топор, лопата, багор. Схватил топор, рубанул по петле. Металл звякнул, но не поддался. Второй удар — с хрустом, с треском. Ещё один — и петля лопнула.

Тим сунул пальцы в проём, дёрнул. Крышка приподнялась на пару сантиметров, но встала — мешала коррозия.

— Давай вместе, — я подхватил край, мы напряглись, и люк с грохотом отвалился в сторону, открывая темный квадрат. Оттуда пахнуло сыростью.

Я заглянул внутрь. Лестница, приваренная к стене, уходила вниз — ржавая, но на вид целая.

— Он ведёт к аварийной лестнице на крышу, — подтвердила Эвелин. — Я помню схему. В конце — ручной выход.

Я кивнул.

— Тим, ты первый. Затем Эвелин, я замыкаю. Идём.

Взял топор — мало ли, пригодится.

Тим спустился по лестнице, я подождал, пока Эвелин переступит через край, и полез следом.

— Свет есть? — спросил я, спускаясь.

Тим щелкнул зажигалкой — тусклый язычок выхватил из мрака бетонную стену. Огонек погас.

— Нет, держимся друг за друга и идем на ощупь.

Тоннель оказался ниже, чем я ожидал. Приходилось чуть сгибаться, чтобы не удариться головой о трубы, которые тянулись вдоль потолка.

— Здесь разветвление. Куда направо или налево? — Услышал