Безупречная - Анастасия Аристова

Пригибаясь, он поднялся и скользнул за лифтовую техническую будку. Пистолет лёг в ладонь, Михаил сжал его сильнее, чувствуя, как пальцы находят свое место на рукоятке. Он перевёл дыхание, заставляя сердце биться ровнее. Время работало на него. Надо выждать момент.

Он был уверен: надо только дождаться подходящего мгновения.

И оно случилось.

Прямо перед ним, в двух метрах от его укрытия, воздух начал сгущаться. Тьма, плотная и осязаемая, закрутилась спиралью, замерцала, пошла рябью. Михаил замер, не веря своим глазам. Из этой тьмы шагнули двое.

Каир. И девушка. Она закричала. Громко, пронзительно, так, что звук разорвал тишину и эхом разнесся по крыше. Она попятилась.

Михаил слышал, как Каир что-то говорил ей, но она не слушала. Она отступала, спотыкаясь о собственные юбки, и каждый её шаг приближал её к Михаилу.

И тогда у него созрел план. Она — идеальный заложник.

Михаил выдохнул. Чуть слышно, одними губами:

— Сейчас.

Девушка сделала ещё один шаг назад.

Он выпрыгнул.

Его движение было стремительным и точным. Левая рука обвила шею девушки, прижимая её к себе, правая вскинула пистолет — дуло уперлось в ее висок. Девушка вскрикнула сдавленно, и её тело напряглось, но она не сопротивлялась. Страх сковал её движения.

Михаил прижал её к себе, чувствуя, как она дрожит. Поднял взгляд на Яна…Но в этот момент раздался одиночный короткий выстрел.

*magnum opus — лат. “великая работа”. — Лучшая, наиболее значимая и успешная работа учёного, писателя, художника или композитора, которая считается кульминацией его творчества.

Глава 62. Кровь на снегу

Ян

Это был чистый инстинкт. Я не целился. Не вскидывал автомат осознанно. Просто увидел, как Михаил выныривает из-за будки, как он приставляет пистолет к виску девушки, и мир сузился до одной точки — его головы. Пальцы нажали на спуск сами. Резко, коротко, без раздумий.

Раздался звук выстрела. Пуля вошла точно в центр лба Михаила, и он рухнул на заснеженную крышу.

Я стоял, сжимая автомат, и смотрел, как алая кровь веером рассыпалась по снегу.

Тишина.

Я слышал только ветер. Сердце билось ровно, слишком ровно для человека, который только что убил. Зверь внутри меня молчал. Не рычал. Не ликовал. Он просто смотрел на тело Михаила, и в его молчании было больше усталости, чем удовлетворения.

— Ян, — голос Эвелин был тихим.

Я повернул голову. Она стояла в шаге от меня, прижав ладонь к губам. Её глаза были широко открыты, и я не мог понять, что в них — страх? Облегчение? Или то же странное оцепенение, которое сковало меня?

Я опустил автомат и снова посмотрел на тело. Михаил лежал на спине, раскинув руки. Пуля пробила его череп.

А потом Эвелин шагнула ко мне. Резко, порывисто. Она прижалась ко мне всем телом, уткнулась лицом в мою грудь, и я ощутил, как её плечи вздрагивают.

Я обнял её. Её дыхание было сбивчивым, прерывистым. Я услышал тихий, сдавленный всхлип — короткий, будто она пыталась его сдержать, но не смогла.

— Он заслужил это, — прошептала она. Голос сорвался, но в нём не было сомнений.

Я прижал её крепче.

— Да, — ответил я. — Он заслужил.

Прижимая Эвелин к себе я перевел взгляд на Каира. Я никогда не видел его таким. Бледный. Его руки были сжаты в кулаки. Ворон на его плече раскрыл крылья, взъерошил перья, его клюв был открыт в беззвучном крике. Казалось, что птица вот вот нападет.А потом я увидел тьму.

Она выползала из-под его ног, поползла по снегу, сгущалась вокруг него — живая, пульсирующая. Воздух стал тяжёлым.

— Каир, — тихо сказал я, — всё кончилось.

Он не услышал меня. Его глаза горели фиолетово-чёрным светом — тьмой. Он смотрел на тело Михаила, и в этом взгляде было столько ярости, что мне стало не по себе.

Я перевел взгляд на девушку. Она стояла в двух шагах от него, и её лицо было белым. Она не двигалась. Она просто смотрела на Каира — на тени, которые поднимались вокруг него.

Её руки были прижаты к груди, пальцы вцепились в ткань платья, и я видел, как они дрожат. Она сделала полшага назад — медленно, почти незаметно, как будто боялась, что любое резкое движение может что-то спровоцировать.

— Каир…? — её голос был тихим.

Она посмотрела на тело Михаила — на лужу крови у нее под ногами. Потом на небо, серое и низкое. Потом снова на Каира.

— Что происходит? — спросила она. Голос дрогнул. Она сделала еще один шаг назад. Потом посмотрела на меня, на Тима. Ее взгляд метался. Она явно не понимала где она и что ей делать.

— Каир, — громко прорычал я, при этом врезаясь в его сознание. — Ты пугаешь ее.

Это помогло. Мужчина перевел взгляд на девушку. Тьма начала медленно отступать.

— Прости, Аня. — Прошептал он. — Прости, меня.

А затем случилось то, чего я не ожидал.

Девушка медленно перевела взгляд с Каира на тело Михаила. Её губы дрогнули. Она перекрестилась. Я видел, как её пальцы на мгновение задержались на чем-то в области груди, а затем она негромко произнесла.

— Господи, упокой душу раба Твоего... прости ему прегрешения вольные и невольные... и даруй ему покой...

Она не знала имени Михаила. Не знала, кто он. Но она молилась за него — за человека, который минуту назад держал пистолет у её виска. В её голосе не было ни страха, ни гнева — только ровная, глубокая печаль, как будто она хоронила не врага, а просто ещё одну заблудшую душу.

Она перевела дыхание — прерывисто, но без истерики, и подняла взгляд к небу. Снова посмотрела на Каира:

— Зачем ты привёл меня сюда? Верни меня.

— Верну, — сказал он. И я понял, что он лжёт. — Но, сначала я кое-что тебе покажу.

— Нам нужно убираться отсюда, — сказал я, всё ещё сжимая Эвелин одной рукой, а другой держа автомат.

Тим подошел к парапету на противоположной стороне. Он посмотрел вниз:

— Там флайджет. — произнес он оборачиваясь. — Похоже, Михаил прилетел на нём. — Он перевёл взгляд на тело, потом снова на нас. — Предлагаю вернуться на нем в метро.

Эвелин подняла голову от моей