Безупречная - Анастасия Аристова

Тим остановился у одного из воинов — коренастого мужчины лет тридцати, сидевшего в углу с опущенной головой.

Он медленно поднял взгляд. Мужчина молчал. А потом Тим медленно кивнул давая ответ на какой-то молчаливый вопрос. Мужчина встал и отошел в сторону.

Тим пошел дальше. Я видела, как он находит их — одного за другим. Еще шестеро отделились от общей массы.

Я снова обратилась к воинам:

— На этой станции воздух никаким особым образом не фильтруется. Сколько вы здесь находитесь? Неделю, вторую? Вы чувствуете какие-нибудь изменения в себе или видите изменения в других.

Я сделала паузу.

— Нет. И их не будет. Человеческий организм уже давно адаптировался к вирусу. Выход наружу не опасен. Все, что вам внушали в Спарте - это ложь, которая удобна для элиты. Удобна потому что с помощью нее вами легко управлять. В планшетах есть отчеты о состоянии воздуха. Есть видео с зачистками без искаженных данных. Подумайте об этом.

В зале стало тихо.

Я видела, как некоторые воины опустили глаза, как кто-то сжал кулаки. Кто-то — смотрел на меня с недоверием, но я видела: они думают. Они перебирают в голове свои задания, свои выходы за пределы купола.

— Но мы же видели нелюдей! — выкрикнул кто-то из глубины зала.

— Прям уж так и видели? Собственными глазами? Нет. Каждый шлем имеет встроенный модуль дополненной реальности. Система показывает вам то, что нужно. Вы видите серую кожу, когти, искаженные черты. А перед вами — обычный человек.

Я подошла к ближайшему воину и протянула ему шлем.

— Надень.

Он колебался секунду, потом натянул шлем. Я активировала на планшете режим дополненной реальности, который Каир отдельно запрограммировал. Воин вздрогнул — резко, всем телом. Снял шлем медленно, нахмурившись. Огляделся. Передал следующему.

Шлем пошел по рядам. Я молчала, глядя, как он переходит из рук в руки. Как воины обмениваются хмурыми взглядами.

— Вот ваша правда, — сказал я. — Двадцать лет вы убивали людей, потому что вам показывали монстров. Ваши руки в крови — но это не ваша вина. Ваша вина в том, что вы продолжаете верить.

Я сделала паузу.

— Мы скоро начнем атаку, — продолжила я. — У нас есть план как сломать систему Спарты.

Я обвела их взглядом.

— Мы не просим вас воевать за нас. Мы просим вас выбрать себя. Сделать шаг.

Я хочу, чтобы вы присоединились к нам. Не как солдаты, не как оружие. Как люди. Как те, кто решил, жить настоящей жизнью.

Тишина стала другой. Она была по-прежнему угнетающей, но уже не враждебной.

— Я жду ответа до завтра. От каждого. Те, кто не согласится, останутся здесь. Их никто не тронет.

Я постояла ожидая вопросов, но их не последовала. Я знала, нужно время, чтобы принять новую реальность.

— Идем, — негромко произнесла я.

Мы вышли из зала. Когда дверь за нами закрылась я остановилась и прислонилась к стене переводя дух.

Мама подошла ко мне и молча обняла. Я уткнулась носом в ее плечо.

— Ты справилась, — тихо сказала она.

— Я не знала, что будет, — ответила я. — Я просто говорила правду. Это все, что я могла дать им.

— Правда — это лучшее, что ты могла им дать, — сказала Анна.

Сзади подошел Тим, он вел за собой тех семерых, которых отобрал.

— Я отведу их к Яну, он поможет им с первым оборотом. А затем я готов идти с вами в следующую группу.

Я кивнула.

Глава 58. Там, где была избушка

Эвелин

Я сидела на заднем сиденье, прижавшись спиной к обшивке двери. Колени были подтянуты к груди, руки лежали поверх рюкзака с водой и сухим пайком.

За окном внедорожника мелькал заснеженный лес — однообразный, белый, бесконечный. Снег падал крупными хлопьями, и дворники работали с надрывным скрипом, едва успевая счищать его с лобового стекла. Где-то там, в этом мельтешении, виднелись тени гор. Урал.

Обсуждая план, Ян сообщил, что до метеостанции мы не доедем: часть пути придется идти пешком, а точнее — в облике зверей. Я не спрашивала, сколько километров нам предстоит пройти. Боялась услышать ответ. Одной из точек остановки был дом Сибил, и он был первым.

Я перевела взгляд на Яна: он сосредоточенно вел машину. Лишь иногда он бросал короткий взгляд в зеркало заднего вида — на меня, на дорогу, снова на меня. Казалось, ему хотя бы изредка необходимо было видеть меня.

Я снова посмотрела перед собой. Справа от меня, у другой двери, сидел Тим. Он смотрел в окно, и я видела его отражение в стекле: бледное, сосредоточенное, с плотно сжатыми губами. За те несколько дней, что прошли после нашего побега из “Черного Беркута”, он изменился. Стал спокойнее, увереннее. Но в его взгляде все еще читалась настороженность.

Я вспомнила дни перед тем, как мы отправились сюда. Дэмиан развернул такую бурную деятельность по сбору оборотней, что Тиму ничего не оставалось, кроме как кивать, соглашаясь. Каждый день откуда-то приходили новые оборотни, их размещали, обучали. И среди этой круговерти Тим выглядел лишним — слишком тихим, слишком замкнутым. Я помню тот вечер, когда он сам подошел к Яну и сказал коротко:

Вынырнув из воспоминаний, я посмотрела на Каира. Он сидел на переднем пассажирском сиденье. Ворон на его плече был неподвижен. Каир молчал все время пока мы были в пути. Он смотрел вперед, на дорогу, но казалось, что не видит ее. Он думал о чем-то другом.

Я снова меланхолично посмотрела в окно, вспоминая очередной момент сборов. Тогда я подумала о портале. Мы все думали о нем, когда встал вопрос о том, как добраться до метеостанции быстрее. Я видела, как Ян посмотрел на Каира, как Дэмиан открыл рот, чтобы спросить, как все мы мысленно уже перенеслись туда, в один шаг.

Каир покачал головой. Отрицательно. Не объясняя.

Ян хотел настаивать, я видела это по его лицу. Но он сдержался. Только сжал челюсть и сказал:

Я тоже не стала спрашивать. Я знала Каира достаточно, чтобы понимать: если