Вечная погибель - Тигест Гирма

Обманывая сейчас, Кидан надеялась уберечь Слен и Юсефа от новой dem.

Но глубоко внутри из пепла предательства Джун вырастала отвратительная мысль. Если родная сестра предала ее ради безопасности, ради власти, то кто не предаст?

13

Кидан

Кидан Адане смотрела на свое отражение в залитом дождем окне кабинета философии.

Шарф прикрывал подбородок, но сухие губы изгибались, а в темных глазах теплилась жизнь. Словно в фильме о медленном возрождении. Ей хотелось наклониться к стеклу и спросить: кто ты теперь?

Потому что еще несколько месяцев назад этой девушки не было и в помине. Вампиры способны хранить в себе сотни лиц, сотни эмоций, но таковы и девушки. Не потому, что бессмертны, а потому, что преображаются при малейших переменах. Бабочки, как говорила Мама Аноэт.

Кидан коснулась своего запястья, невыносимо пустого. Не заполненного ничем, кроме ее долгой жизни.

«Моя жизнь, – сказала она в той башне Сузеньосу. – И я буду распоряжаться ею, как пожелаю».

Она всегда подозревала, что, когда девушка умирает, она забирает с собой несколько жизней, но теперь стала в этом уверена. Казалось, ее телу не хватает эластичности, чтобы вместить всех, кем она могла стать.

«Но жизнь так опасна, – подумала она. – Я не знаю, кем стану».

Она покачала головой и снова сосредоточилась на экране. Новые удостоверения выпускников давали больше доступа к истории Укслея. Они ждали профессора Андреаса. Кидан ввела логин, и черная страница открылась сама собой – строку поиска обрамляли золотые львы Укслея.

ПОРТАЛ ВЫПУСКНИКОВ

Разум превыше крови, а если

кровь пролита, используй ее как чернила.

Добро пожаловать, Кидан Адане.

Она вздохнула, осознав, что ее интересует только одно имя.

Лусидио.

Появился только один результат.

Лусидио, также известный как Железная Рука и Зубы Дьявола. Народ Северной Эфиопии, откуда он родом, называет его Чирак.

Когда она попыталась узнать больше, появилось предупреждение.

ДОСТУП ОГРАНИЧЕН

– Странно, – пробормотала Кидан, привлекая внимание друзей.

Слен тоже нахмурилась.

– Портал выпускников должен давать полный доступ. Зачем скрывать информацию о вампире-отщепенце?

– Может, он слишком опасен, – предположила Кидан, уставившись на имя.

Юсеф достал альбом и три разных угольных карандаша и разложил их на столе, как хирургические инструменты.

– Может, не будем искать опасных отщепенцев? В прошлый раз они в итоге стали нашими компаньонами.

Юсеф уже снял бинты, но шрам остался. Он напоминал крошечный взрыв посреди ладони, протянувшийся вдоль пальцев. У Кидан внутри все сжалось, когда начался болезненный ритуал. Юсеф потянулся за карандашом, но пальцы едва сжимались. Сосредоточенно нахмурился, прижав грифель к бумаге. Попытался рисовать. Когда-то безупречные штрихи извивались, словно под землей пробежала дрожь.

Руки Юсефа навсегда повреждены огнем. В жилах у Кидан закипела кровь при воспоминании о злобной улыбке Арин, когда она подожгла их с Джи Кеем руки. Извращенная игра Самсона, традиция Нефрази. Цена за воскрешение Джи Кея. Кидан прогнала остатки воспоминаний. Они договорились говорить о Джи Кее только в склепе, где он умер. Он останется их тайной, пока они не найдут способ вернуть его домой.

Резкий рывок – Юсеф скомкал бумагу и выбросил прочь. Из ярких глаз исчезла вся радость; Кидан всегда удивляло, как быстро он меняется. Юсеф становился другим человеком после того, как брал в руки карандаш.

– У кузины сегодня начинается ориентация. Она попросила сделать набросок. Но наверное, лучше нам не встречаться. – Он разглядывал онемевшую руку. – Даже не знаю, что говорить. Ну, когда люди спрашивают, почему я больше не могу рисовать… Уж лучше бинты.

Их поглотила пронзительная тишина.

Слен мрачно наблюдала за страданиями Юсефа. Потом сняла перчатку без пальцев и потянулась к его руке. Он замер, широко раскрыв карие глаза. Кидан тоже удивленно моргнула. Слен редко к кому-то прикасалась.

Вид у нее был невозмутимый. Будто это абсолютно естественно. Она осторожно надела перчатку на онемевшие пальцы Юсефа.

– Не нужно ничего говорить, – просто сказала она. – Что бы ты ни сказал, они поверят. Тебе решать.

Юсеф немного оторопел.

– Например? – в его тоне промелькнула искра света. – Я обжегся, пока жарил тыквенные семечки?

Слен хлопнула ресницами.

– Почему нет.

– Нет, погоди. Я спас ребенка из горящего здания. Настоящий герой.

Слен отстранилась, обнажив правую ладонь и демонстрируя свои шрамы.

– Герои трагически погибают. Придумай что-то поинтереснее.

На этот раз он улыбнулся так широко, что Кидан тоже невольно лучезарно улыбнулась Слен.

– Хватит, – проворчала Слен, кутаясь в свою огромную куртку и возвращаясь к чтению. – Читайте дальше.

Кидан усмехнулась, покачав головой. Она не в первый раз почувствовала благодарность этим двоим.

Юсеф с улыбкой провел пальцем по перчатке.

– Спасибо.

Слен снова скользнула по нему взглядом. Кивнула.

Между ними что-то промелькнуло – слишком слабое, чтобы разобрать.

В коридоре эхом прозвучали шаги профессора, и дверь распахнулась.

– Добро пожаловать на курс «Закон дома: мастерство владения».

Слова разнеслись по ужасно пустой комнате. В прошлом семестре ее наполняли взволнованные студенты. Теперь их осталось всего трое.

Кидан чувствовала себя ничтожной под его испытующим взглядом – древние глаза и лицо цвета красного дерева создавали ощущение ожившей картины.

– Гордитесь, что вы здесь. У меня никогда не было столько студентов на этом курсе. – Он пристально посмотрел на каждого. – Я учил ваших родителей в этой же аудитории. Омар Умил, художник. Корил Кварос, музыкант. Махлет Адане, историк.

Имена их родителей повисли тяжестью. Кидан склонила голову. Услышав имя матери, она испытала странное ощущение – словно надела слишком тесную одежду или попыталась втиснуться в слишком маленькое пальто.

Слен посуровела при упоминании о своем жестоком отце, а Юсеф просто выглядел виноватым.

Если профессор и заметил их реакцию, то промолчал.

– Акторы, в прошлом семестре вы могли свободно перемещаться по Укслею, изучая дранактию, но с этого года станете объектом охоты. Это цена за отнятые жизни – вы позволяете отнять и свою. Разумеется, вы можете защищаться, как считаете нужным. Вряд ли кто-то из студентов сдаст дранактию в этом году. Я их еще не встречал, но сомневаюсь, что они будут столь многообещающими, как вы.

Многообещающими. Профессор умеет повеселить.

– Ну, кто может сказать, зачем нужен дом?

Он устроился на углу своего широкого стола.

– Чтобы овладеть им, – сразу ответила Слен.

– Нет, чтобы овладеть собой, – поправил профессор, и она нахмурилась. – Последний Мудрец создал дома, чтобы научить людей самообладанию. Он годами медитировал один в пещерах и постиг, как важно подчинить разум и тело. Поэтому между домом и его хозяином нет никакой разницы. Они едины. Дом отражает разум, разделяет тело и проявляет волю. Овладейте собой, и овладеете домом.

«Дом отражает разум, разделяет тело и проявляет волю».

Кидан