Вечная погибель - Тигест Гирма

напечатала эти слова, жадно впитывая слова профессора. Она слышала это не в первый раз. Что дом и его хозяин не отдельные сущности, а единое целое. Ее очень интересовало, как это работает.

И основная задача – постичь этот курс.

– Дома подчиняются единственному закону – только одному. Чтобы установить закон, нужно усвоить три важных критерия. Мы рассмотрим их на уроке «Овладение законом дома». Но сначала нужно обсудить две темы: освоение культуры и освоение власти.

Пальцы Кидан покалывало, она наклонилась вперед.

– Вам задали чтение на каникулы. Что вы узнали из книги «Освоение культуры до закона»?

Как всегда, начала Слен.

– В переводе на ааракский говорится: «Культура определяет закон». Нельзя установить закон, не зная культуры.

– Все согласны с этим утверждением?

Они кивнули.

– Тогда поделитесь источником.

Кидан достала записи.

– Небольшая деревня в горах Эфиопии живет по иным законам, чем город. В сельской местности люди могут убивать стариков, чтобы избавить от болезни, но в большинстве стран за такой поступок отправят в тюрьму.

Профессор кивнул.

– Дом ничем не отличается от деревни или страны. Он перенимает культуру хозяина и создает закон. Если вы потребуете изменить законы, словно в какой-нибудь стране, как думаете, он позволит?

Кидан нахмурилась. Ответ очевиден: нет. Профессор Андреас замолчал, позволяя им осознать всю сложность курса. Как и с дранактией, ничего не будет просто и понятно.

– Сначала нужно постичь культуру хозяина, – сказал Юсеф, рассматривая свою новую перчатку. – Предложить закон, соответствующий традициям.

Слен изучала свои записи – неразборчивый, быстрый почерк.

– Он прав.

Юсеф слегка улыбнулся.

Кидан не улыбалась. Несмотря на смерть, нынешней хозяйкой дома Адане оставалась ее мать.

Чтобы установить закон, Кидан должна постичь культуру Махлет Адане. Она судорожно сглотнула.

Профессор говорил на ааракском – он напоминал Кидан шум бурной, извилистой реки.

Слен уже перевела слова и внесла в конспект.

«Чтобы овладеть домом, нужно видеть всеми четырьмя глазами его культуры – или закрыть их навсегда».

Согласно их прочтениям, четырьмя «глазами», или факторами культуры, были язык, вера, политические взгляды и ценности. В тексте было четыре соответствующих вопроса.

На каком языке мечтает хозяин дома?

Верит ли хозяин дома, что творение исходит от Последнего Мудреца или от Демасуса, Клыкастого Льва?

Считает ли хозяин дома, что власть должна исходить от общества, традиций или отдельных личностей?

Верит ли хозяин дома в храбрость, месть, верность, ответственность или семью?

– Вы должны сами ответить на эти вопросы и сравнить свои ответы с ответами предыдущих хозяев. А потом решить: унаследовать культуру или разрушить ее.

Кидан навострила уши.

– Разрушить?

– Слушайте внимательно. Чтобы унаследовать культуру, нужно мечтать на том же языке, разделять веру, политические взгляды и ценности. Все четыре пункта должны совпадать. Чтобы разрушить, все четыре пункта должны различаться.

Кидан моргнула.

– Но как такое возможно? Я могу разделять веру моей… матери. – Она быстро справилась с першением в горле. Мысли о потерянной семье рвали на куски. – Но иметь другие политические взгляды. Это невозможно всобрать воедино.

Слен постучала ручкой в знак согласия.

– Культуру нельзя разделить на черное и белое. Между ребенком и родителем всегда будут различия и сходства.

Профессор слушал, склонив голову к окну – его угловатое лицо казалось безупречным, нестареющим, как написанные слова.

– Именно поэтому наследование дома – трудная задача. Достичь полной гармонии с предыдущим хозяином практически невозможно, если не проводить с ним много времени. Поэтому овладение домом часто легче дается ребенку из той же семьи. Невозможно обманом убедить дом, что вы принадлежите к одной культуре. Он связан с вашим разумом и намерениями. Этого нельзя достичь за семестр и даже за год, если вы не исключение. В среднем уходит лет семь. Махлет Адане понадобилось четыре года. Омару Умилу – шесть. Корилу Кваросу – три.

У Кидан внутри все упало. Семь лет…

Она прогнала нарастающую панику и покачала головой.

– Декан Фэрис сказала, что овладела домом в двадцать лет.

В гранитных глазах профессора вспыхнул огонек.

– Как я и сказал, бывают исключительные студенты. Декан Фэрис – редкость. У нее выдающийся ум. Вопрос – сможете ли вы трое сохранить легендарный статус и тоже стать исключительными?

В его голосе прозвучала насмешка, но и интерес. Словно он великан, изучающий муравьев.

В комнате потемнело от тяжести поставленной задачи. Слен сжала зубы, ее взгляд стал прямым, как стрела. Ее исключительность сомнений не вызывала.

Юсеф потер руку, тихо размышляя. Кидан дернула ногами. Она готова к любой другой задаче. Но исследовать мертвых? Она уже чувствовала боль по всему телу, словно от ударов.

Почему бы снова не заняться убийствами? Кидан с удовольствием навестила бы Аджтафа или Мэкэри.

– Хорошенько подумайте, прежде чем принимать решение, – серьезно продолжил профессор. – Разберитесь в себе и поймите, с чем сможете расстаться. Разрушение культуры равносильно ампутации конечности. Но наследование сравнивают с петлей на шее. Решать вам.

В любом случае, задача казалась им неразрешимой.

Но только не Юсефу. Он улыбался.

– Что? – спросил он, почувствовав их пристальные взгляды. – Наследование – самый простой ответ.

Кидан и Слен обменялись быстрыми взглядами. Как здорово иметь такую уверенность, принадлежать лону семьи, разделять языки и верования. В отличие от них, Юсефа могла направлять двоюродная бабушка – нынешняя хозяйка дома Умилов. У Кидан не было даже сестры.

– Третьего варианта нет? – настаивала Кидан. – Все четыре пункта должны обязательно совпадать или полностью отличаться?

– Приведу известный пример, – сказал профессор, и по его лицу скользнула тень улыбки. – Сузеньос Сагад.

Кидан удивленно вздернула подбородок.

– Дом Адане достался ему четырнадцать лет назад. По закону Укслея он не может официально вступить во владение домом, пока не проживет там один двадцать восемь дней подряд. Но это всего лишь закон Укслея. С тех пор, как Махлет Адане назначила его наследником, дом позволял ему попытаться собой овладеть. Так почему же постоянно терпел неудачи?

Кидан вспомнила Сузеньоса в обсерватории – как он стоял на коленях под луной, ночь за ночью пытаясь справиться с болью. Отчаянно желая изменить закон дома. Внутри собиралась кислота, пока она размышляла над четырьмя вопросами.

Скорее всего, его ценности не совпадают с ценностями Махлет.

– Сузеньос не смог ни полностью отделить свою культуру от дома Адане, ни унаследовать ее, поэтому он застрял.

Слово «застрял» обрушилось кувалдой. Но Кидан недостаточно хорошо знала мать, чтобы понять, что у них общего.

Унаследовать или разрушить? Она понятия не имела.

И не желала знать. Ей удалось избежать каких-либо сведений про Махлет, чтобы уберечься от новых потерь, но вот она снова истекает кровью за Укслей.

Она сжала кулаки, ногти впились в ладони.

– Хорошо, начинайте исследовать культуру вашего дома…

Профессор резко осекся и достал из кармана телефон.

Что-то прочитал и поднял голову. Его темные глаза остановились на ноутбуке