Невидимка для босса - Ольга Граф

Людмила Сергеевна:

Ещё одно. Я не отвечала.

Телефон спрятала обратно. Подняла глаза.

Вяземский уже прочитал. Его лицо не изменилось, но я видела — у него в голове уже пошла работа. Просчитывались варианты, строились схемы, подбирались нужные слова и люди.

— Завтра в новостях будем мы, — сказал он.

— Вы всё-таки любите звучать, — буркнула я.

— Я люблю выигрывать, — ответил он. — И ты тоже.

— Не путайте, — сказала я. — Я люблю не проигрывать.

Он чуть наклонился ближе, и голос стал ниже. Таким голосом обычно говорят что-то, от чего внутри всё переворачивается.

— То же самое.

Я хотела ответить колко. Хотела сказать, что между «выигрывать» и «не проигрывать» огромная разница. Что он играет на победу, а я — на выживание.

Но он вдруг протянул руку и коротко поправил ремень безопасности у меня на плече — будто ремень был не там, где надо. Будто он вообще заметил какую-то мелочь, которая его беспокоила.

Движение было простое. Почти бытовое.

И от этого — гораздо хуже.

Я откинулась назад, будто от меня зависела дистанция между нами.

— Вы всегда так вторгаетесь? — спросила я.

Он посмотрел спокойно.

— Сейчас — да. Потому что ты мне нужна целой.

У меня внутри поднялась злость. И одновременно — то самое, от чего злость становится опасной. То, что я не могла контролировать, как бы ни старалась.

— Значит, официально «мы», — сказала я.

— Официально, — подтвердил он.

— Публично?

— Публично, — сказал он.

Я кивнула.

— Хорошо. Мы играем пару дальше.

Он прищурился.

— Не «играем».

— Не придирайтесь, — сказала я. — Я так держу себя в руках.

Он задержал взгляд на моих губах — коротко, но я успела заметить. И успела разозлиться на то, что заметила. На то, что это вообще имело значение.

— Тогда держи рядом, — сказал он.

Я фыркнула.

— Привыкайте. Я неудобная.

— Я не привыкать собираюсь, — ответил он. — Я фиксирую.

И снова — чат. Сухо, чётко, без лишних эмоций.

Кирилл Вяземский:

Завтра 8:30.

Подготовьте всё по безопасности: накладные, флористы, доступы, контакты.

И Марте — ни слова. До моего сигнала.

Я смотрела в окно и понимала: всё.

Это уже не «разовая акция».

Это уже расписание.

Это уже график, в котором я была вписана мелким, но твёрдым почерком.

Город за окном плыл мимо. Фонари, витрины, люди. Они не знали, что сейчас где-то там, в чьём-то телефоне, уже строится сценарий, который завтра может взорвать всё.

Машина остановилась у моего дома.

— Завтра в восемь двадцать я буду внизу, — сказал он.

— Вы пунктуальный до угрозы, — пробормотала я.

— Это тоже безопасность, — ответил он.

Я вышла, закрыла дверь и сделала пару шагов к подъезду — холодный воздух ударил по лицу, как пощёчина, возвращая в реальность.

Телефон в сумке снова завибрировал.

Я достала его и увидела новое сообщение.

Увидимся завтра, Людмила Сергеевна.

Я остановилась.

Сжала телефон.

И впервые за весь вечер подумала не «как выкрутиться», а другое:

Если он сказал «мы» — пусть докажет.

Потому что сериал начался.

И кто-то уже знает расписание.

Глава 10. Дом в лесу

У Вяземского всё было устроено так, что даже случайности выглядели как заранее согласованные.

Даже я.

Я пришла в офис раньше обычного — не потому что трудоголик, а потому что у меня с утра включается режим: если ты опоздала, значит, тебя уже где-то обсудили. Если ты пришла заранее — у тебя есть шанс занять место в комнате так, чтобы не быть объектом чужих взглядов.

В холле пахло кофе и деньгами. У этого запаха есть оттенки: в одних местах он сладкий, как “у нас всё хорошо”, в других — терпкий, как “мы умеем делать вид”. У Вяземского пахло именно вторым.

Охрана кивнула мне слишком уверенно.

— Марта, проходите.

Вот это “Марта” прозвучало так, будто меня не просто пропустили, а внесли в список внутренней мебели. И я бы даже порадовалась — мебель обычно не нервничает, — но у мебели нет права встать и уйти, хлопнув дверью.

Я поднялась на этаж, и чем выше ехал лифт, тем сильнее во мне росло ощущение, что сегодня мне снова покажут, насколько легко мир может переехать твою личную зону, если у кого-то есть ресурсы.

Двери распахнулись — и офис встретил меня своим фирменным лицом: стерильным. Тихим. Вежливым. Таким, где люди улыбаются только в той части лица, которая одобрена внутренним регламентом.

И на этом фоне Вяземский выглядел ещё более… неуместным.

Потому что он стоял у лифта в пальто. Уже собранный. Уже на выход. Без папок, без ноутбука, без “пять минут, сейчас подпишем”. С видом мужчины, который не собирается объяснять.

У него всегда было такое выражение лица, будто он — последнее слово в разговоре, даже если молчит.

— Доброе утро, Марта, — сказал он.

Я остановилась.

Прямо вот реально остановилась.

Потому что Вяземский, который говорит “доброе утро”, — это как тигр, который вдруг решил стать веганом. Вроде бы можно порадоваться, но рука сама тянется проверить, не шутка ли это.

— Вы сегодня не в своём стиле, — сказала я.

Он не моргнул.

— Я в своём.

— Тогда… — я наклонила голову. — Это что? Доброе утро по акции?

— Мы уезжаем, — сказал он. Ровно. Тихо. Так, как говорят “сегодня будет дождь”: без эмоций, но без вариантов.

Я медленно моргнула.

— Куда?

— За город.

— Ага, — кивнула я. — Мне нравится, что вы не тратите время на детали. Похищение будет с мешком или без?

— Это не похищение.

— Это вы так успокаиваете меня или себя?

Он посмотрел на меня так, будто вопрос был лишним, но отвечать всё равно придётся, потому что я не уйду.

— Завтра интервью. Сегодня подготовка. Мне нужно, чтобы вы… — он сделал паузу, будто выбирал слово, которое не звучит как приказ, — были рядом.

Вот это “были рядом” в его исполнении звучало так, будто он сказал “будете стоять там, где я скажу”. Но он хотя бы попытался сделать вид, что у меня есть выбор. Деловой, цивилизованный вид.

Я усмехнулась.

— И что, вы решили готовиться за городом? В лесу? Там удобнее репетировать счастье?

— Там меньше лишних глаз, — ответил он. — И меньше лишних ушей.

— А ваши уши лишними не считаются? — уточнила я.

Он сделал вдох, как человек, который не привык к разговорам, где его перебивают.

— Марта.

— Кирилл Александрович, — сладко напомнила я. — Мы всё ещё живём в реальности, где я на “вы” и в порядке вещей называю вас по имени-отчеству. Вы же любите порядок.