Пышка и демон. Семь желаний - Рэй Харт

ночь, а о чём-то мечтала. Опять со своим телепузиком допоздна болтала? Ева, прекрати свои разговоры с фотографиями. Я слышала, ты что-то бормотала, когда я уже засыпала. Смотри мне, я всё-таки позову нашего батюшку Алексея. Он мигом всех демонов из тебя выбьет своим кадилом.

Ева поперхнулась гренкой и закашлялась.

— Бабуль, ну что ты... — Она чувствовала, как щёки заливает краской. — Ничего я не болтала. Спала я. Видела десятый сон.

«Хорошо, что бабушка не заглянула ко мне в комнату, — мелькнула внезапная мысль. — И не увидела настоящего демона с крыльями, который так страстно меня целовал. Тогда она бы точно позвала священника».

От воспоминания о вчерашнем поцелуе жар снова разлился по телу, и Ева быстро отвела глаза в тарелку.

Бабушка недоверчиво хмыкнула, но больше допытываться не стала. Только протянула внучке ещё стопку гренок и подмигнула:

— Ешь, ешь, красавица. Тебе идёт этот румянец. Давно я тебя такой не видела. Начинаешь наконец приходить в себя.

Ева улыбнулась и с жадностью откусила поджаристую горячую гренку.

«Да, бабуля. Моя жизнь и правда становится интересней».

На работу Ева приехала с лёгким сердцем, предвкушая новый и интересный день. Сегодня она просто хотела делать своё дело, без лишних переживаний.

Ева уже раскладывала кисти, когда в гримёрку робко постучали. Дверь открылась, и на пороге появилась она.

Вика.

Но не та Вика, которую Ева запомнила — забитая, худощавая брюнетка в сером платье, с пустыми глазами и натянутой улыбкой. На пороге стояла очаровательная женщина.

Короткая стрижка открывала изящную шею, во взгляде горел живой, твёрдый огонь. На ней было простое чёрное платье, но оно сидело как броня.

— Здравствуйте, — Вика улыбнулась. — Вы Ева, да? Мне сказали, что вы лучший визажист на канале. Я пришла на передачу. Мне нужен макияж — чтобы выглядеть ещё более уверенной. И чтобы... чтобы меня восприняли всерьёз. И послушали.

Ева оторопела. Она не ожидала увидеть Вику здесь. И уж точно не ожидала увидеть её такой.

— Да, верно, я Ева, — выдохнула девушка, стараясь скрыть волнение. — Присаживайтесь. Я сделаю всё, что нужно.

Вика села в кресло и выдохнула, прикрыв глаза на секунду.

— Я буду рассказывать про домашнее насилие. А точнее, про своего отца. Глеба Орлова. — Она говорила ровно, но пальцы слегка подрагивали. — Я решила, что хватит прятаться и бояться. Я хочу жить. А не терпеть издевательства.

Ева слушала её и чувствовала, как комок подступает к горлу.

«Это работает! Это моё желание работает».

Она взяла кисти и начала наносить тональный крем, стараясь не выдавать своих чувств.

— Вы очень смелая, — улыбнулась Ева, поправляя консилер под глазами Вики. — Вы знаете, что сможете подать пример другим девушкам оказавшимся в похожей ситуации?

Вика невесело усмехнулась.

— Да, знаете Ева, я сама не понимаю, что на меня нашло. Я проснулась сегодня утром — и будто пелена с глаз упала. Раньше я думала, что заслуживаю того, что со мной делают. Что я никчёмная, слабая, беспомощная. А сегодня вдруг поняла: я не хочу больше быть слабой. Я заслуживаю лучшего.

Ева молча кивала, нанося румяна на её скулы. Внутри всё ликовало и плакало одновременно.

— Держитесь, — выдохнула Ева. — У вас всё получится. Я в вас верю.

Вика посмотрела на визажистку с удивлением.

— Спасибо, Ева. Вы не представляете, как это важно для меня — чтобы кто-то в меня верил.

Они уже заканчивали с макияжем, когда дверь гримёрки распахнулась без стука. На пороге стоял Константин Ивлев.

— Ева, привет, я к тебе... — Он не договорил, увидев Вику в кресле. Его лицо вытянулось. — Вика? Ты что здесь делаешь?

Вика не спеша поднялась с кресла. Ева замерла с кистью в руке.

— Костя, хорошо, что ты сам пришёл, — бросила Вика громко, так, чтобы слышали даже в коридоре. — Я хочу сказать тебе, что между нами всё кончено.

Костя опешил. Он оглянулся, в коридоре уже начали собираться коллеги. Ведущий попытался взять себя в руки.

— Вик, что за глупости? Мы же договорились держать дистанцию. Ты не должна была приезжать ко мне на работу.

— «Мы» договорились? — перебила Вика, её голос звенел от горького гнева. — Ты ни разу не защитил меня! Даже пальцем не пошевелил. Я звонила тебе, когда он избивал меня, а ты сбрасывал. Я просила тебя забрать меня, а ты говорил «разбирайся сама». Ты даже не знаешь, как я страдала!

Костя открыл рот, но ничего не возразил. Его лицо начало багроветь.

— Это ты при всех решила сделать? — прошипел он, понижая голос. — Вика, не надо здесь. Я здесь работаю.

— Я решила так, как считаю нужным, — твёрдо ответила Вика. — Я больше не боюсь. И тебя, тем более.

Она подошла к нему вплотную и не раздумывая, влепила ему пощёчину. Звонко. Так, что голова Кости дёрнулась.

— Прощай, Костя. — Бросила она холодно.

И вышла, оставив главного ведущего стоять у входа в гримёрку с красным лицом и белыми пятнами на скулах.

В коридоре повисла тишина. Алина, громко кашлянула в кулак. Но кашель больше походил на смех. Ивлев сжал кулаки, со злобой глядя вслед своей бывшей девушке, но вслух так ничего не произнёс.

А Ева вглядывалась с любопытством в его красивое лицо. Самое удивительное, сейчас она ничего не чувствовала. Ни жалости, ни боли, ни любви к нему. Только странное, почти физическое облегчение.

«Как же я раньше не видела, какой он пустышка? — думала Ева. — Он не стоит и пальца Вики. А моего уж и подавно. А я целых пять лет, умирала от любви к этому ничтожеству. Вот дура! Бабушка как всегда оказалась права. И Адам мне тоже говорил, в нашу первую встречу: не всегда то, что кажется желаемым и недосягаемым, стоит того, чтобы так страдать».

После ухода Вики Костя вышел в коридор и некоторое время стоял у кофейного автомата, делая вид, что читает сообщения в телефоне. Но Ева заметила, как он мечется: то заглянет в студию, то отойдёт, то снова вернётся.

Он явно хотел, чтобы передача не вышла в эфир. Чтобы никто и никогда не узнал, что он — тот самый Константин Ивлев, красавчик-ведущий, — встречался с дочерью известного бизнесмена и садиста, но ничего не предпринимал.

— Ты видел, кто сегодня в студии? — услышала Ева его голос за углом. Он говорил с кем-то из администрации. — Она же опозорит меня. Меня! Я не хочу, чтобы моё имя связывали с этим скандалом.

— Костя, она жертва насилия, — ответил мужской голос. — Это не скандал. Это правда, наши рейтинги взлетят до небес.

— Мне всё равно! — резко бросил Костя. — Пусть говорит