Пышка и демон. Семь желаний - Рэй Харт

— Я тебе говорил, — процедил Орлов, нависая над ней. — Не смей выключать телефон. Ты моя дочь, ты обязана отвечать. Ясно?

Ева лежала на полу, чувствуя, как всё плывёт перед глазами.

«Что происходит? Почему он меня избивает? Я ничего плохого не сделала!»

— Папа! — выкрикнула она, выплёвывая кровь. — За что?! В чём я провинилась?

Отец наклонился, схватил за плечи и рывком поставил на ноги. Его лицо было искажено злобой, глаза налились кровью.

— Что ты сделала? — переспросил с иронией. — Ты родилась на свет, вот что! Ты моё вечное проклятие, мой личный дьявол! Сколько раз я тебе говорил — не позорить меня! А ты выключаешь телефон, шляешься по мужикам, пьёшь! Иди в свою комнату и не высовывайся, пока синяки не пройдут!

Ева, спотыкаясь, побрела в глубь дома. Кровь пульсировала в висках, по губе капала кровь на дорогой ковёр, челюсть ныла от удара. В голове крутилось: «Если бы у меня был выбор между таким отцом и тем, чтобы вообще не иметь родителей — я бы выбрала второе. Бабушка всегда шлёпала меня по попе в шутку. А этот просто избивает».

Ева нашла комнату Вики с помощью служанки, которая без лишних слов указала на дверь. Ева ошарашено остановилась на пороге. В комнате оказалось пусто — кровать, тумбочка, шкаф, но никаких личных вещей. Ни одной книги, ни одной фотографии, ни одной мягкой игрушки. Только решётки на окнах. Как в тюрьме.

Теперь красотка Вика больше походила на жертву домашнего насилия, чем на избалованную богатую наследницу.

Ева в примыкающей ванной прополоскала рот, сплюнула красную слюну и вдруг заметила на своих запястьях тонкие белые полоски. Шрамы. Старые, но отчётливые, идущие ровно вдоль вен. Она поднесла запястье к свету и ощутила, как в горле образуется холодный ком.

«Вика пыталась убить себя. Несколько раз. Так вот для чего ей целые горсти таблеток».

Ева села на пол и обхватила колени. Тонкие, слабые ноги. Она вдруг остро, до боли, захотела к бабушке. К её блинам, объятиям, шуткам. Всё это казалось теперь раем.

Набрала номер Кости. Он сбросил. Ева написала СМС: «Костя, забери меня, пожалуйста. Отец меня ударил».

Ответ пришёл через двадцать минут: «Вик, мы же договаривались — ты не впутываешь меня в отношения с отцом. Разбирайся сама. Будь рада, что он просто тебя ударил, а не как в прошлый раз. Ты знала, чем это обернётся, когда отключала телефон. У меня скоро эфир. Пока».

Ева впилась взглядом в экран, и ей хотелось разбить телефон об стену.

«Костя — мечта, идеал — оставил меня разбираться с проблемами самой. Даже не попытаясь защитить. Отношения, в которых парень не забирает свою девушку от отца-садиста — такие отношения вообще существуют? Что это за любовь, которая не способна выйти за пределы вежливых СМС?»

Этого Ева никак не могла понять. Она сидела в комнате Вики и чувствовала, как время тянется бесконечно. Часы показывали только два часа дня. И тут она заметила на нижней полке тумбочки пузырьки с таблетками. Такие же, какие ей давал Костя утром. Она почитала названия — какой-то антидепрессант, ещё антидепрессант, и снотворное.

Ева горестно поняла, что именно это и есть настоящая жизнь Виктории Орловой, дочери успешного бизнесмена: таблетки, побои, решётки на окнах, и парень, который отмахивается, как от мухи.

«Я использую второе желание, — подумала Ева. — Я не могу и не хочу быть Викой. У неё не жизнь, а какой-то ад. Я хочу быть собой. Ну, Адам, ну ты и устроил!»

При этих тревожных мыслях, Ева заснула в тоскливом оцепенении, скорчившись на кровати.

Разбудил её звук открывающейся двери. Она подскочила — в комнату вошёл отец. В руках у него был стакан воды и горсть разноцветных пилюль.

— Пей, — велел Орлов. Голос был совершенно спокоен, но глаза злобно искрились.

— Не хочу, — выдавила Ева.

Глеб Орлов шагнул к ней, присел на край кровати, и его рука легла на острое колено дочери. Сжал крепко и больно.

— Пей, Виктория. — В голосе послышались нотки угрозы.

Ева, глядя в его хмурые глаза, поняла: если сейчас откажется, станет хуже. Покорно взяла таблетки, запила водой и через пару минут почувствовала, как всё тело становится ватным. Руки отяжелели, голова поплыла, веки налились свинцом. Она почти не могла двинуться.

Но видела, как отец подошёл к двери и запер её на ключ. Ева с ужасом наблюдала, как он начал снимать с себя рубашку. Его глаза сверкали больным блеском. Он начал расстёгивать ширинку не отводя от дочери взгляд, как змея. Ева чувствовала, что холодный ужас сковал всё её существо.

«Адам! — взвыло внутри затуманенного подсознания.»

Она собрала в кучу всё, что осталось от воли, и выкрикнула, не жалея горла:

— Адам! Адам! Адам!

И в тот же миг комната наполнилась жаром. Сухой, обжигающий поток воздуха ударил в лицо, засвистел в ушах. Орлов застыл на месте, как на стоп-кадре, выронив ремень из рук. А над кроватью, сложив крылья, уже стоял он.

Демон.

В чёрном плаще, с хищной улыбкой и горящими алыми глазами.

— Ну что, Ева, — бросил Адам, и голос его был спокоен, почти как у человека. — Идём обратно? Или хочешь остаться здесь и разобраться с папочкой?

Ева смотрела на него лёжа на кровати, чувствуя, как из глаз текут слёзы облегчения и ужаса одновременно.

— Забери меня, — шептала она. — Пожалуйста.

Адам усмехнулся, протянул руку.

— Договор, — произнёс он тихо. — Помни, за каждое желание — поцелуй. За первое желание я забираю свой платёж прямо сейчас. Ты готова?

Ева смотрела на его губы — приоткрытые, опасные. И думала о том, что её желание о Косте обернулась настоящим кошмаром. Она чуть не стала жертвой собственной глупости. И что единственный, кто пришёл к ней на помощь в этот момент был — демон.

— Готова, — выдохнула Ева.

Адам наклонился, и его губы коснулись её губ. Горячие, почти обжигающие. В этом поцелуе не чувствовалось и капли нежности. Только сила, жар и обещание страсти.

Через минуту, перед глазами всё потемнело и Ева провалилась в неизведанный беспамятный омут, чувствуя только сильную руку, сжимающую её запястье с невидимой печатью договора с демоном.

Глава 7. Второе желание

Ева открыла глаза и чуть не закричала от неожиданности.

Она сидела за столиком в ресторане. Вокруг — льняные скатерти, тонкое стекло бокалов, свечи в высоких подсвечниках. За окном проплывал настоящий итальянский пейзаж: старинные дома с черепичными крышами, узкие улочки, вдалеке — купол собора