Пышка и демон. Семь желаний - Рэй Харт

Ева слушала и чувствовала, как внутри неё закипает злость. Он боится, что его идеальный образ треснет. Когда все узнают, что он встречался с Викой. Ведь он проходил мимо её боли. Не хотел защищать её — он хотел защитить себя.

«Какой же ты жалкий, Ивлев, — подумала Ева. — Как я могла в тебя влюбиться? Как я не замечала твою чёрную пустую душу?»

Передача началась. Ева наблюдала за кулисами, сжимая кулаки, и смотрела на экран монитора. Вика сидела в студии, прямая, как струна, и говорила в камеру без дрожи. Она рассказывала о том, как отец бил её, как запирал в комнате с решётками, как заставлял пить таблетки, чтобы она не сопротивлялась. Её голос был ровным, но иногда срывался, и тогда Ева чувствовала, как в её груди тоже всё сжимается. Она видела этот кошмар собственными глазами.

— Я выжила, — бросила Вика в конце. — И я решила, что больше не буду молчать. Я хочу, чтобы другие жертвы знали: вы не одни. И вы не виноваты, в том, что с вами происходит. Вы должны выбраться и бороться!

В зале повисла тишина. А потом начались хлопки. Сначала медленно, неуверенно. А потом студия взорвалась аплодисментами.

Ева сжимая кулаки и плакала. Она шептала про себя: «Давай, давай, у тебя получится». Она смотрела на Вику и видела себя. Ту, которая тоже стояла на перилах и хотела прыгнуть в ненавистную воду. Но теперь они обе выбрали жизнь.

В конце передачи к Вике подошёл молодой мужчина. Высокий, с тёмными волосами и усталыми, но добрыми глазами. Ева узнала его — это был очень знаменитый следователь Александр Громов. Он смотрел на Вику так, будто она была для него единственным важным человеком в студии. С такой заботой, с такой теплотой, что Ева улыбнулась сквозь слёзы.

«У неё всё будет хорошо, — поняла Ева. — Вика теперь не одна. У неё есть тот, кто всегда будет на её стороне».

Ева вышла и сразу же столкнулась с Костей. Он стоял у стены, скрестив руки, и смотрел на всех проходящих с нескрываемой злостью.

Ивлев открыл рот:

— Ты тоже против меня?

Но Ева уже пошла мимо, не оглядываясь. Она чувствовала приятную лёгкость. Освобождение. Словно внутри наконец отпал тяжёлый камень, растущий из груди.

Поздно вечером Ева вышла из метро, по привычке свернула в свой переулок. На скамейке у фонаря её ждал Адам. В руках держал два бумажных стаканчика. Ева была так рада его увидеть.

— Привет, — улыбнулся демон, протягивая ей один напиток. — Кофе с корицей и карамельными сиропом. Как ты любишь.

Ева взяла стаканчик, согревая ладони.

— Откуда ты знаешь, что я люблю именно такой?

— Я всё о тебе знаю, — усмехнулся демон. — Ну как прошло твоё второе желание?

Ева сделала глоток и закрыла глаза от удовольствия.

— Оно было прекрасным, — выдохнула мечтательно она. — Лучше, чем я могла представить. Вика такая смелая! И наконец в безопасности. Сегодня она выступила перед всей страной. Я так ей горжусь!

— Видел, — кивнул Адам. — Она справится. Ты ей сильно помогла.

Ева посмотрела на него и вдруг улыбнулась.

— Это ты ей помог. И спасибо за следователя Громова. Думаю у них все получиться. Знаешь, а ведь второе желание было почти таким же приятным, как наш вчерашний поцелуй.

Адам неожиданно смутился. Отвёл взгляд, сделал глоток из своего стаканчика, и Ева заметила, как его уши слегка покраснели.

— Ты так забавно смущаешься, — рассмеялась она. — Совсем как обычный человек.

— Ты меня подловила, — буркнул он, отводя взгляд. — Ты становишься почти такой же коварной, как и я.

Ева засмеялась. Ей было легко и тепло рядом с ним. Без напряжения, без дрожи, без страха быть неправильной.

— Ну, что. Ты готова загадать следующее желание? — спросил Адам, возвращая себе привычный серьёзный и одновременно лукавый тон.

— Да, — кивнула Ева. — Но можно завтра утром? Я хочу провести этот вечер с бабушкой. Мы давно вместе не смотрели её глупые сериалы. Вдруг ты опять неправильно поймёшь моё желание и превратишь меня завтра в глупую гусыню. Лучше я хорошенько подумаю.

Адам рассмеялся. Его смех вновь напомнил далёкий раскатистый гром.

— Хорошо. Тогда завтра утром. Буду ждать тебя здесь. Ева, формулируй свою мысль правильно, чтобы больше не расстраиваться.

Ева кивнула, но не уходила. Помолчала и добавила:

— Спасибо тебе за Вику. Я никогда не думала, что чужая победа может сделать меня такой счастливой. — И знаешь, — добавила Ева, — она мне очень понравилась. А Ивлев, по-моему, настоящий олух, что упустил такую девушку.

— У вас людей — это называется доброта, — сказал Адам серьёзно. — Редкая штука в наше время. Но я рад, что ты это почувствовала. Никто из моих предыдущих клиентов не загадывал желания для кого-то. Все хотят быть богатыми и знаменитыми и иметь большой кхм... инструмент. Ну ты меня поняла.

Ева засмеялась, она догадалась.

Адам внимательно разглядывал её, опять с загадочным интересом, которого она не могла понять.

— Ты хочешь что-то обо мне узнать? — спросил демон неожиданно.

Ева удивлённо подняла брови.

— Хочу. Ты говорил, что тебе больше тысячи лет. Где ты живёшь всё это время? Как ты вообще... существуешь?

Адам усмехнулся, откинулся на спинку скамейки и как показалось Еве, с грустью посмотрел на звёзды, которые едва проступали сквозь городскую подсветку. Сколько раз за тысячу лет он наблюдал за ночным небом?

— Я почти всё время обитаю в Ирландии, — протянул демон. — В глухой деревушке Малин-Бегна побережье. Там всего двадцать домов, старый паб и море. Только туманы, ветер и овцы. Никто не обращает внимания, что я не старею. В таких местах все считают чужаков немного странными. Я для них просто "англичанин, который купил старый дом у моря и не часто туда приезжает".

— И никто реально не замечает? — спросила Ева. — Что ты не меняешься из года в год?

— Люди видят то, что хотят видеть, — пожал плечами Адам. — Через пару лет они привыкают. У людей маленький век. Я много путешествую. А когда возвращаюсь, прежние соседи уже умерли. У нас на кладбище есть могила, где стоят кресты с датами конца XVII века. Местные уже не помнят, кто там лежит. Заросли травой, камни позеленели. А я помню. Я был там, когда их хоронили. Видел, как плакали дети, как женщины рвали на себе волосы. И теперь, когда я иду мимо, я всегда останавливаюсь. Чтобы сказать им: "Я помню вас".