Пышка и демон. Семь желаний - Рэй Харт

Ева открыла глаза.

Она лежала на своей кровати, в старой пижаме с зайцами. На кухне слышался привычный звон посуды и голос бабушки, которая напевала себе под нос, песню их турецкого сериала, не правильно произнося слова.

Ева вскочила, как ошпаренная, и вылетела на кухню.

— Бабуля! — закричала внучка, бросаясь на шею Нине Ивановне. — Я так скучала!

Бабушка, стоявшая у плиты с лопаткой в руке, от неожиданности чуть не уронила её.

— Евусик, ты что, сдурела? — выпалила старушка, отмахиваясь от внучки. — Ты чего носишься как угорелая? Весь мой хрусталь в шкафах побьёшь!

— Я просто, соскучилась, — Ева не знала, как объяснить свои чувства. — По тебе моя родная.

Нина Ивановна нахмурилась, но в глазах уже заплясали смешинки.

— Ну рассказывай, как вчера всё прошло. Понравился твоему телепузику подарок?

Ева нахмурилась. Вчерашний день она прожила сама, а вернулась в утро после фуршета. Бабушка даже не заметила её отсутствия.

Адам всё отлично устроил!

— Всё хорошо, ба, — улыбнулась Ева. — Потом расскажу. Я в душ, очень опаздываю на работу.

Быстро повернулась к выходу, но бабушка ловко сунула ей в рот тёплый оладушек с клубничным вареньем. Ева зажмурилась от удовольствия и запищала.

— Вот теперь порядок, — довольно кивнула бабушка. — А то кожа да кости остались. Беги уж, работница.

Ева вылетела из дома, жуя третий оладушек на ходу. В метро она вспоминала Вику. Худую, брюнетку с пустыми глазами, которая живёт в клетке с решётками на окнах, пьёт таблетки, терпит побои и издевательства от отца.

«Она же там сейчас, — думала Ева, непроизвольно сжимая и разжимая сумку. — В этой адской комнате. Сидит и ждёт, пока извращенец Орлов снова закроет дверь на ключ».

Ева вдруг остро почувствовала желание помочь Вике. Но как? Она совсем не знала её, не знала, как разорвать этот порочный круг кошмарных дней. Может быть, Адам? Но он исполняет только её желания, а не чужие.

На работе всё шло привычным чередом. Алина жаловалась на головную боль, Лена и Света обсуждали вчерашнюю попойку, кто с кем танцевал, кто напился до чёртиков. Никто из них не заметил, что Ева ушла одна и не попрощавшись.

Константин Ивлев пришёл в гримёрку, как обычно, улыбнулся и сел в кресло.

— Ева, привет. Сделай меня красивым, я вчера немного перебрал, что сам себя в зеркале боюсь.

Ева взяла кисти и начала работать. Но теперь она смотрела на него немного по-другому. Раньше её сердце билось чаще при каждом его взгляде. А теперь она видела красивого мужчину, который оставил свою девушку разбираться с отцом-садистом. Который даже не спросил, всё ли с ней в порядке после ночной гулянки. Который предпочёл соблюдать дистанцию.

«Ты знаешь, что он не только бьёт её? — думала Ева, поправляя тональный крем на идеальных скулах. — Или просто делаешь вид, что не замечаешь?»

Она слушала его в пол-уха. Костя сегодня был очень словоохотлив, или просто наслаждался звуком своего голоса, рассказывал про новый выпуск, про интервью с каким-то политиком, про то, как устал, после вчерашнего фуршета. Ева кивала, но мысли её были далеко.

Весь день она прокручивала в голове жизнь Вики. И чем больше думала, тем твёрже становилось её решение.

Вечером, когда Ева вернулась домой. Она плюхнулась на кровать, когда бабушка уже заснула. Ева знала, о чём загадает второе желание.

— Адам, — прошептала она в полумраке ночника. — Я готова.

Первые секунды было тихо. А потом воздух в комнате слегка нагрелся, и из тени выступил знакомый силуэт. Ева услышала звук его крыльев, но Адам их не показал.

— Я слушаю, — улыбнулся демон, видя ее смешную старую пижаму.

Ева села на кровати, нервно сглотнула и посмотрела Адаму прямо в глаза.

— Я хочу, чтобы Виктория Орлова была счастлива. Смогла наконец освободиться от отца. Чтобы он больше никогда не мог причинить ей боль. И она... — Ева задумалась на секунду и прикусила губу, — чтобы она полюбила себя и поняла, что достойна лучшего.

Адам хмурился. Потом, поджав губы, кивнул.

— Интересное желание, — бросил он. — Ты в этом уверена?

— Да! — Воскликнула Ева. — Я этого желаю.

— Тогда будь готова к возможным последствиям, — бросил Адам. — Завтра узнаешь, что из этого вышло.

Демон шагнул к ней, и Ева почувствовала, как комната сильнее наполнилась жаром. Адам взял её за подбородок, приподнял лицо, и его губы накрыли её — жёстко, требовательно, без тени сомнения. Ева ахнула и демон воспользовался этим, углубляя поцелуй, проникая языком, пробуя её на вкус, как самый изысканный десерт.

Его ладонь скользнула по гладкой спине вниз, к талии, а потом поднялась и легла на грудь — уверенно, сжимая мягкую ткань пижамной футболки и то, что под ней. Соски сразу же затвердели. Ева вцепилась в его плечи, ногти вжались в ткань рубашки. Поцелуй стал глубже, бесстыднее — демон откинул её голову назад, теперь целуя шею, ключицы, возвращаясь к губам.

Ева в ответ прижалась к Адаму всем телом, чувствуя, как его рука сжимает пышную грудь, как между ними почти нет расстояния. И вдруг за его спиной распахнулись чёрные крылья, огромные, и Ева, не отрываясь от его губ, запустила пальцы в их перья — блестящие, гладкие. Адам застонал от этого прикосновения, прижал девушку к себе, и она ощутила, как он дрожит — его колотит от её прикосновений.

Поцелуй демона и девушки стал на грани боли и наслаждения, они дышали друг другом, и Ева поняла, что никогда ещё так отчаянно не целовалась. На миг представила, словно она его единственная, будто Адам искал свою Еву тысячу лет.

А потом демон резко исчез, оставив только жар на губах и быстро бьющееся сердце.

Ева откинулась на подушку и закрыла глаза, поднесла пальцы к пылающим губам. И поняла: если бы Адам сейчас не остановился, она бы отдалась ему без лишних слов.

«Завтра, — думала Ева. — Завтра для Вики всё изменится. Будь счастлива, дорогая!»

Чувствуя, как глубоко в груди бьётся странная смесь тревоги и предвкушения, Ева мгновенно заснула.

Глава 8. Пробуждение

Утро в квартире пахло гренками и вишнёвым вареньем. Ева сидела за кухонным столом, уплетая уже четвёртую гренку подряд, и чувствовала, как внутри разливается тёплая, почти детская радость. Она так рада была оказаться вновь дома.

Бабушка стояла у плиты, поглядывая на внучку с хитринкой.

— Ну-ка, повернись-ка, — косилась на внучку Нина Ивановна, с лопаткой в руке. — Что это у тебя за румянец такой? Как будто не спала всю