Эндшпиль - Юлия Резник

— Что за ерунда? — впрягается до этого молчащая бабка.

— Почему же ерунда? Это доказанный научный факт.

— Что вы знаете о науке? Может быть, вы врач? — даже с какой-то надеждой интересуется Динара Александровна. Неужто надеется на бесплатную медицинскую помощь?

— Нет. Но у меня есть TikTok. Сейчас, знаете ли, не нужно оканчивать мед, чтобы быть в курсе таких вещей.

— А-а-а, все понятно! — торжествует Динара Александровна. — Мы, знаете ли, придерживаемся более консервативных взглядов в образовании, — добавляет со сладкой улыбочкой, принимаясь нарезать зелень с такой скоростью, будто представляет на месте укропа меня. — Рамиль с детства вращался в определенных кругах. Шахматы, международные турниры… Другой уровень общения. И получения знаний.

— Все это прекрасно. Только я не думаю, что хеликобактеру есть до этого дело, — улыбаюсь я, наклоняюсь над Шакировым и, желая еще больше позлить его матриархов, звонко чмокаю Рамиля в макушку: — Дать соль?

— Угу, — откашливается он. — Давай.

— И все же, Марина, чем вы занимаетесь? — не дает мне спуска Рамилева бабка.

— Работаю в клубе.

— В ночном? — подозрительно сощуривается Динара Александровна.

— Нет. В спортивном. А вы? — радостно спешу поддержать разговор я. «Свекровь» чуть выпрямляется.

— Я много лет занималась карьерой сына.

— А сейчас?

В комнате повисает звенящая тишина. Рамиль закусывает щеку и опускает взгляд в тарелку.

— Сейчас я продолжаю участвовать в его жизни, — холодно произносит Динара Александровна.

— Каким образом? — допытываюсь я. — Я вроде знаю всех членов его команды…

Вру безбожно. Я даже не в курсе, нужна ли шахматистам команда. И есть ли она у Рамиля… Но мне нравится сбивать спесь с этой женщины. Воистину, все познается в сравнении. До знакомства с матерью Рамиля я свято верила, что в моей семье все не слава богу. А теперь впору задуматься.

— Сынок! Что позволяет себе эта… это…

— Меня зовут Марина. Я что-то не то спросила? — невинно хлопаю глазами.

— Мама на пенсии, — сглаживает ситуацию Рамиль.

— Правда? Это по какой такой льготе? Вам сколько? Лет пятьдесят? — наседаю.

Мать Шакирова багровеет и молча отворачивается к плите. А мне все ясно. И почему Рамиль такой. И почему эта женщина… такая. Наверное, тяжело, когда собственное благополучие целиком и полностью зависит от милости сына. И почему она ни за что не даст ему построить семью или более-менее крепкие отношения, понятно тоже! Вдруг жена спросит: а чего это мы полностью содержим взрослую, работоспособную тетку?

Бедный Рамиль.

Но раз молчит — значит, его все устраивает?

Пофиг. Это не мое дело.

Заканчиваем ужинать в тишине. Она, кстати, вообще никак не влияет на мой аппетит. Как и было обещано, мы с Рамилем действительно сожгли уйму калорий.

Шакиров встает первым. Благодарит меня за ужин. И сам, без напоминания, начинает было убирать тарелки. Но где там! Его мать бросается сыночке наперерез, с воплями о том, что это не мужская работа.

— Мы с Рамилем не делим работу на мужскую и женскую. В этом доме другие порядки, — возражаю я.

— Какие глупости!

— Глупости, или нет, мы решим сами. Кстати, когда у вас обратный билет?

— Нет, это переходит все границы! — взрывается бабушка, вставая из-за стола. — Ну-ка объясни нам, будь добр, какого черта себе позволяет эта… эта…

— Меня зовут Марина, — снова напоминаю я. — И, кстати, Рамиль уже достаточно взрослый и самостоятельный, чтобы никому ничего не объяснять. Тем более когда с ним говорят в таком тоне. Пойдем? Ты хотел мне сделать массаж… — улыбаюсь я, от души зевая. Пусть эти мегеры даже не думают, что им удастся меня запугать. Не на ту напали.

— Да. Конечно, — оживляется Шакиров. — Пойдем. Всем спокойной ночи.

Мы выходим под недовольный бубнеж его родни. Кошусь на Рамиля в ожидании хоть какой-то реакции. Но он молчит, вынуждая говорить в лоб:

— Ну, ты дай мне какую-нибудь обратку. Все хорошо? Или надо действовать мягче?

— А? Да… Все нормально. Ложись, — кивает на кровать.

— Зачем это? — уточняю с опаской.

— А как еще тебе массаж делать? Стоя?

— Так, стоп. Я про массаж просто так ляпнула. Чтобы у нас был повод свалить…

Шакиров растирает ладонью щеку, глядя на меня так, будто я его новогоднего подарка лишила! Разминаясь, ведет головой от плеча к плечу.

— А я бы от массажа не отказался. Все тело затекло с этими твоими грядками.

Я жую губу. Вообще-то, казалось бы, какое мне до этого дело? Мы не настолько близки, чтобы я его лапала. Даже если пару часов назад он целовал меня так, что у меня до сих пор не пришло в норму давление. Но он стоит такой уставший. И одновременно с тем потерянный… Ужин с матерью и бабкой вытянул из него все силы. Мне та-а-ак его жалко! И это плохо. Жалость — дерьмовое чувство. Но еще хуже то, что я не прочь к нему прикоснуться. Провести ладонями по напряженным плечам, сделав так, чтобы он хоть немного расслабился и перевел дух.

Господи, Марина. Ты либо очень добрая, либо очень тупая — ей богу!

— Ладно, — вздыхаю я. — Ложись. Я тебя помну.

Шакиров вскидывается, явно не ожидая, что я так легко соглашусь.

— Серьезно?

— Только без глупостей.

Уголок его рта дергается.

— Договорились.

Он садится на край кровати. Медленно стягивает футболку через голову. Я замираю.

Нет, ну это вообще законно выглядеть так... шикарно даже при том, что вблизи я все-таки замечаю несколько оспинок на его безупречной медовой коже?

Шакиров ложится, вытягиваясь во весь рост на матрасе. Я, прикусив губу, оседлываю его бедра. Ерзаю. Рамиль, кажется, бормочет какие-то ругательства. Осторожно кладу ладони ему на плечи. Господи. Он, и правда, весь каменный. Нет, серьезно. Такое чувство, что этот парень живет в состоянии перманентного стресса и даже спит, что есть сил сцепив зубы.

— Ты чего такой зажатый? — бормочу я, начиная разминать напряженные мышцы.

Рамиль шумно вздыхает. Этот звук пробирает меня до мурашек. Потому что он получается слишком… сексуальным. Ага. Сглотнув, продолжаю осторожно массировать его плечи. Медленно перехожу на шею. Разминаю основание затылка. Вжимаю в ямку в основании черепа большие пальцы, немного тяну