Королева Ночного Неба - Амали Ховард

в ауру аздахи. Но я не готова, когда моя магия связывает нас, ярость и боль обрушиваются на меня ударной волной, за которой следует столько отчаяния, что мои колени почти подкашиваются. Это в десять раз хуже, чем при нашей последней встрече — сколько же пыток вынесло это бедное существо с тех пор?

И зачем?

Она снова издает жалобный вой, и я с отвращением смотрю на ошейник из джаду, точно зная, для чего он нужен. Аздаха древняя, с мощной, хотя и явно подавленной, магией. Она близка к смерти — Рошан сказал правду, — ее увядающая магия очевидна из-за скудости акаши, которую я могу ощутить. Она тоже слаба, почти так, будто ее жизненная сила высасывается из-за какой-то смертельной раны. Но нет никакого физического повреждения, которое я могла бы увидеть, и, не считая некоторых ссадин, ее конечности и хвост целы.

Мутные цитриновые глаза настороженно следят за каждым моим шагом, словно все, что она знала от кого-либо здесь, — это ненависть и боль.

— Спокойно, — шепчу я. — Я не враг.

Пар вьется из ее ноздрей, когда я приближаюсь, и я замечаю другие детали. Ее зеленая чешуя тусклая, что, видимо, является признаком ухудшающегося здоровья, она испорчена ожогами и старыми, плохо зажившими рваными ранами по всему телу. Двойные рога торчат из макушки ее головы, переходя в двойной ряд смертоносных шипов вниз по шее и по широкой спине. Свернутый хвост подергивается, смертоносное жало на конце обессилено и неподвижно.

Несмотря на то, что она выглядит слабой, я знаю, что не стоит недооценивать аздаху. Есть два способа подойти к такому хищнику: подчинение или доминирование. Учитывая зло, которое она, возможно, претерпела от рук моего народа, я выбираю первое, хотя мой симург ощетинивается от слишком близкой угрозы. Я сглатываю. Это существо не тронуло меня раньше на арене… не тронет и сейчас.

Я надеюсь, по крайней мере, хотя знаю, что боль может сделать монстров даже из лучших из нас. Собрав свою магию на всякий случай — что не спасет меня от того, чтобы быть перекушенной пополам, — я сосредотачиваюсь на том, чтобы мои мысли были безмятежны, а энергия — неугрожающей.

Когда я оказываюсь на расстоянии удара от острых зубов аздахи и когтистых передних лап, я протягиваю ладонь и опускаю глаза к земле. Мое сердце, кажется, выпрыгивает из груди, а мои руны разливаются по коже калейдоскопом света, но, кроме этого, в моей груди нет дикого защитного порыва от моего симурга, указывающего на смертельную опасность.

Спокойно, Сура… жди, пока она подойдет к тебе.

Я наклоняюсь ближе, и после нескольких захватывающих дух мгновений чешуйчатая, теплая морда касается центра моей ладони. Акаша гудит между нами, усиленная контактом кожа к коже. Ведомая инстинктом, чтобы предложить ей часть своей силы, я направляю свою магию, чтобы она текла в ее тело. Свечение на моих предплечьях почти ослепительно, и аздаха тихо урчит, толстый язык высовывается, чтобы лизнуть центр моей ладони, словно в знак благодарности. Руна там — звездный символ, который отображает мое сердце, голову, жизнь и судьбу — загорается, и я задыхаюсь, когда серебристое свечение мерцает вокруг нас.

Мой симург мелодично поет в приветствии, предлагая свою силу.

Звезды над нами, даже ослабленный, резерв силы внутри этого зверя поразителен, и я задаюсь вопросом, почему он не сбежал раньше. Он мог бы обрушить все это здание. Даже дворец. Но затем я вспоминаю, что магия аздахи ограничена ошейником из джаду и наручами на задних лапах. Могу ли я снять их?

Осторожно я протягиваю нить магии к ошейнику, но отшатываюсь от разящего жжения металла, покрытого печатями. Руны, теперь горящие расплавленным красным, мощны. Я узнаю некоторые из них, включая те, что для ограничения и связывания. Для контроля и подавления. Для наказания и боли…

Задыхаясь, я присматриваюсь, но другие мне не знакомы.

Кто ты, дитя?

Глубокий голос, звучащий низко и явно мужской, отдается эхом в моей голове, и я моргаю, поднимая взгляд от светящихся рун к единственному другому живому существу в комнате. Этот щелевидный, мутный золотистый взгляд сосредоточен на мне, и когда вопрос — довольно внятный вопрос — задается снова, у меня нет сомнений, кому он принадлежит.

— Сурайя Сааб, — шепчу я в изумлении. Мои пальцы скользят по остроугольной чешуе ее морды, и, к моему удивлению, аздаха прижимается к ним, словно находя утешение в моем прикосновении. Эти длинные зубы все еще видны, и я держу руку достаточно далеко, чтобы не соскользнуть и случайно не порезаться.

— У тебя есть имя?

Разулек Седосерд. Облачко пара согревает мою кожу. Но кто же ты тогда, Сурайя Сааб? Та, что владеет столь большой акашей в королевстве, лишенном ее?

— Они называют меня… Хранительницей Звезд.

Она — он — выдыхает порыв теплого воздуха, и обжигающее осознание вспыхивает в его глазах. А затем я замираю. Звезды, неужели я рискнула, раскрыв, кто я? Был ли Рошан прав об опасности в конце концов, а я просто слишком упряма, чтобы это увидеть? Может ли эта аздаха быть одним из зверей Феро?

Желчь подступает к горлу. Мой симург предупредил бы меня об опасности, но все равно вопросы роятся, как потревоженный улей пчел, в моем мозгу.

— Кому ты служишь? — спрашиваю я в ответ, скрывая свой нарастающий страх бравадой.

Ночному Королю.

Я вздыхаю с облегчением, радуясь, что это не Феро, но тем не менее встревожена. Он говорит о короле-кошмаре?

— Ты имеешь в виду того, кто правит Эверлией? — спрашиваю я.

Да.

То самое королевство, которое, предположительно, находится на грани вторжения в границы Ориндхра в поисках этого самого существа. Возможно, я могу помочь Рошану упредить осаду без кровопролития. Я бы гораздо предпочла попытаться найти мирный способ разрешения, чем быть использованной как орудие войны, и это животное явно разумно. Стоит попробовать.

Аздаха двигается, одно гигантское крыло сгибается. Болезненное шипение срывается с его пасти, и я смотрю вверх. Перепонки его крыльев настолько истрепаны, покрыты сетью почерневших и потрескавшихся ожоговых рубцов, что я делаю испуганный вдох. Я перемещаюсь, чтобы провести ладонями по шероховатой, лишенной чешуи коже его теплого брюха.

— Ты ранен?

Постоянное состояние, боюсь, Хранительница Звезд.

— Почему? Разве ты не можешь исцелить себя своей магией?

Моя магия стала слишком слабой. Моя связь с моей парой истончается, и я трачу все свои силы, чтобы удержаться за нее.

Я задыхаюсь, когда его печаль накатывает на меня.

— У тебя есть пара?

Да.

Звезды. Как-то я должна помочь ему вернуться туда, где ему место. Но как? Я не