Новая жизнь Аделин - Елена Княжинская

Знание, открывшееся мне, не принесло радости ни в эту минуту, ни позднее, когда я возвращалась в замок, ни тем более когда ворочалась в постели, мучаясь бессонницей.

Разгадка оказалась такой простой, решение проблемы – невероятно сложным.

Аделин любила, но предательство мужа подточило ее. Она по-прежнему улыбалась, помогала ему, заботилась о сестре, даже приняла ее ребенка, но в сердце женщины поселилась такая боль, что там не осталось места для магии. Потому ни в прошлом году, ни в этом дерево чар не цвело. Несчастной нечем было поделиться с ним. Тем удивительнее то, что она добровольно отказалась от жизни, лишь бы быть рядом с любимым мужчиной, пусть даже он и не заслуживал этого. Боги вняли ее мольбам, приняли добровольную жертву. Жаль, что расхлебывать придется мне.

Все бы ничего, но сложнее условия не выдумать. О любви я давно не мечтала и предпочитала читать о ней в книгах. Каким бы закрученным ни был сюжет, какие испытания ни проходили герои, в финале они всегда оставались вместе. Картины чужого счастья заменяли мне собственное.

Не в силах поверить мужчине, страшась снова обжечься, я жила чужими историями. Раз и навсегда отказала себе в праве на счастье. Так спокойнее. Сколько нас таких одиноких, никому не нужных? Тысячи, сотни тысяч разочаровавшихся в любви мужчин и женщин.

Чехов писал: если бы каждый человек на своем клочке земли сделал все, что мог, как бы прекрасна стала наша земля. То же самое я думала о людях. Если бы каждый из нас любил и был любим, не было бы войн, распрей, поводов для ссор. Счастливый человек не завидует, не злорадствует, не осуждает. Он и правда похож на сосуд, наполненный до краев теплом и светом. Сколько бы ни отдал, меньше не становится.

Человек создан для счастья, как птица для полета, писал Горький. Так почему же столько нас бескрылых? Сами ли виноваты или боги так рассудили? Чем одни из нас хуже других? За какие грехи мы наказаны одиночеством?

Стук в дверь прервал бесконечную череду грустных мыслей. Я вытерла слезы, разрешила войти.

– Фрайя Аделин, – поклонилась Вилда, – я бы не посмела побеспокоить вас в столь поздний час, но фрайгер Готфрид ссылается на ваш приказ и запрещает открывать ворота.

– Ворота? – переспросила, не совсем понимая, о чем шла речь. Кажется, мои страхи сыграли со мной дурную шутку. – Идем!

Благо не успела раздеться. Торопливо спустилась по ступеням вслед за служанкой. Молния прорезала черное небо. Грянул гром. Испуганно заржали кони. Залаяли собаки. Заплакал маленький Берд. Агнес взяла его на руки и принялась укачивать, напевая колыбельную. Я не видела это воочию, но живо представляла, слыша голос сестры. На мгновение даже задержалась под дверью ее комнаты и отправилась дальше. Поймала себя на мысли, что отчасти завидую ей, и тут же отмахнулась от этого чувства. У каждой из нас свой смысл жизни. Ей нужно позаботиться о наследнике Туманного утеса, мне – о его жителях.

– Обьясни еще раз, зачем нужно открывать ворота ночью?

– Боги велят проявлять милосердие, – осторожно ответила Вилда.

За эти несколько недель она уже смирилась с тем, что я поступала по-своему, если считала, что отступление от традиции может обернуться благом. Теперь она не давала советы, ограничивалась намеками. Мы стояли на пороге. Косой дождь бил по лицу, рукам, словно наказывал за непослушание.

– К кому? Кто нуждается настолько, что пришел ночью?

– Фрайя Аделин, – Готфрид появился неожиданно, выступила из темноты, – за воротами конный отряд в десять человек. Вряд ли они представляют для нас опасность, но без вашего разрешения я не позволил их пустить.

– Хорошо, я поговорю с ними сама.

Я накинула капюшон плаща, подобрала подол длинного платья и вышла на улицу. До чего же мерзкая погода! Сейчас бы лежать в постели, читать книгу или смотреть очередную мелодраму, а не опускать голову, пытаясь защититься от ледяных стрел дождя. Подошла к смотровому окну, которое размещалось в боковой двери, и спросила:

– Кто вы и с какой целью прибыли?

– Добра и света, – отозвался некто по ту сторону ворот низким мужским голосом, – я здесь по праву, я маркграф Туманного утеса.

Глава 16

Гром грянул словно по заказу, но и без него я дрожала. Холод пробирал до костей. Ветер рвал плащ, как в тот день, когда я впервые оказалась здесь. Приходилось удерживать ткань негнущимися пальцами. Проще было открыть ворота и прекратить эту пытку, но я все чего-то ждала. Надеялась, что услышанное лишь злая шутка. Какой маркграф, если Берхард мертв, а его сын и тезка еще слишком мал, чтобы вступить в права наследования? Других близких родственников, насколько я знала, у него не осталось.

Но что, если я ошибалась? Кто мог быть настолько уверен в себе, что назвался хозяином Туманного утеса? Неужели муж Аделин спасся? Если так, что делать мне? Остаться и жить так, как жила моя предшественница? Невозможно, и на то есть десяток причин! Уехать и прослыть соломенной вдовой, коротать время в одиночестве? Будто сейчас не так. Я все равно одна и пока менять свою жизнь не планировала. С проблемами бы разобраться.

– Фрайя, может быть, впустите нас в дом, или вы настолько упрямы, что готовы простудиться и умереть, но не отступить?

Каков наглец! Он еще смеет указывать мне, оценивает мое поведение. С другой стороны (грех моей душе), стало немного легче: это не Берхард. Его голос слуги узнали бы и сами бросились открывать ворота. Почившего хозяина здесь уважали. Вилда тоже не стала бы молчать. Значит, кто-то решил воспользоваться ситуацией и прибрать к рукам мои земли. Не дождется!

– От простуды давно не умирают, – ответила ему. Впрочем, этот мир мог не знать антибиотиков. Зато здесь существовала неподвластная мне магия. – Что вам нужно?

Страх перед вооруженным, пусть и немногочисленным отрядом оказался сильнее жалости. Даже жители