Новая жизнь Аделин - Елена Княжинская

– Вы счастливый человек и едва ли поймете меня.

Жрец мгновенно изменился в лице. Залпом выпил остатки остывшего чая, помолчал. Я почувствовала, как робость охватила меня.

– Ульрике было двадцать, когда мы поженились. Родители решили за нас, а мы смирились и пытались как-то притереться друг к другу. Не было дня, чтобы мы не ссорились из-за каждой мелочи. А потом ее не стало. – Жрец провел руками по лысой голове, по лицу, словно смахивая тяжелые воспоминания. – Я поздно приехал и ничем не смог ей помочь. Она за несколько дней сгорела в лихорадке. Давно болела и молчала, а я ничего не замечал, кроме собственных обид. Только тогда понял, как много потерял. Распродал имущество, пошел учиться, стал жрецом.

– Вашей вины в том не больше, чем ее, – попыталась успокоить Ульфарикса. – Есть ситуации, в которых мы бессильны что-то изменить.

– Только тогда, когда душа покидает тело, можно говорить о бессилии. В остальном нужно бороться до последнего вздоха. И ты борись! – Черные глаза, казалось, смотрели в душу. – Борись, дитя чужого мира.

Глава 15

Он знает. Эта мысль пугала до дрожи в коленях. Ульфарикс оставался для меня темной лошадкой. О его мотивах можно было только догадываться. Жрец обещал помочь, но что, если взамен он потребует нечто невыполнимое? Прежде я могла бы отказаться, но как сказать нет человеку, которому известна моя тайна?

Может быть, я неправильно поняла его? Жрец сказал одно, а подразумевал, например, то, что Аделин приехала издалека. Чужачка как есть, со своими привычками, воспитанная в других традициях.

Рассудив так, я решила не заострять внимание на последних словах Ульфарикса и поспешила сменить тему. Все-таки я здесь не для того, чтобы пить чай, хотя он и правда хорош.

– Спасибо за совет, – произнесла как можно мягче, – за помощь. Говорят, вы помогли успокоить крестьян.

– Лишь напомнил им о долге. Об этом ты хотела со мной поговорить?

– Нет, о магии. – Жрец был достаточно проницателен и откровенен со мной. Нет смысла пытаться обмануть его. – Все ждут от меня чуда, а я ничего не могу сделать, будто никогда не обладала никакими способностями.

– Прежде ты их ощущала? – спросил Ульфарикс, прищурился. – Тебе известно, каково это – обладать магией?

На меня смотрел человек, но в его глазах я видела целый космос. Его голосом, казалось, говорили местные боги. Я словно прикоснулась к чему-то или кому-то могущественному и очень древнему. Тот, кто сидел напротив меня, знал слишком многое, что мне никогда не постичь. Мог то, что мне и не снилось. Видел меня насквозь.

Я моргнула, почувствовала, как наваждение пропало. Лишь Ульфарикс по-прежнему не сводил с меня глаз. Может быть, он попытался применить гипноз? Как еще объяснить то странное состояние, в котором я пребывала еще мгновение назад? Вопрос тоже был с подвохом. Времени, чтобы решить, насколько я могу быть откровенной с ним, не было. Жрец ждал ответ, но смотрел так, будто заранее знал его.

– Не пытайся выдумать что-то. Если ты пришла за помощью, будь честна. Посмотри правде в глаза.

– Во мне нет магии, – призналась ему и опустила голову. – Я ничего не могу и не знаю, как помочь даже себе, не то что другим. Я читала свод законов, знаю, что меня ждет в случае провала.

– Не все так однозначно, – произнес Ульфарикс. – Магия уже живет в твоем сердце, дитя. Не та, что принадлежала Аделин. Боги лишили ее этого дара, когда она, поглощенная болью потери, отказалась от жизни и сама попросила забрать ее душу до срока.

Господи! Как сильно нужно любить, чтобы решиться на подобное?

– Откуда вам это известно?

– Боги говорят со мной, а я умею слушать и читать знаки, – ответил жрец. – Что до магии, то она в тебе есть, как и в других хранительницах. Но, чтобы пробудить ее, одного желания недостаточно.

Я выдохнула. Стало чуть легче, несмотря на то, что сомнений не осталось: Ульфарикс знал о том, что я не Аделин. Несмотря на это, он оставался на моей стороне. Надеюсь, я не обманулась в нем.

– Скажи, что нужно? Какие-то практики, заклинания, обряды? Я готова на все, – произнесла в ответ и тут же добавила:

– Почти на все. Никаких жертвоприношений делать не стану.

Ульфарикс поднялся. Я выждала несколько мгновений и тоже встала, недоумевая, что задумал этот мужчина. Последний обошел стол и пошел по дорожке. Более говорящего намека на то, что я засиделась в гостях, сложно придумать.

– Говорят, – произнес жрец, когда мы достаточно отошли от его дома, и никто не мог нас услышать, – первое дерево чар выросло на краю утеса, там, где нашли последнее пристанище двое влюбленных. Что стало причиной ссоры между их семьями, теперь уже никто не вспомнит. Загнанные в угол, лишенные надежды, они приняли смерть, но сохранили верность друг другу. Их родные слишком поздно поняли, что натворили. К несчастью, даже самым сильным магам не дано повернуть время вспять.

– А дерево?

– Оно выросло там, где пролилась кровь юноши, где от боли разорвалось сердце девушки. Боги подарили им вечную жизнь, превратив их тела в дерево. Должно быть, ты обратила внимание, как сильно разнятся его половины?

Я кивнула. Значит, ассоциация с мужским и женским началом была верной.

– В наказание за жестокость боги сделали людей зависимыми от дерева чар. Его магия пробуждает природу, обозначая смену времен года, но ему самому нужна подпитка, энергия жизни, которую может подарить лишь любящее сердце. Из пустого сосуда нельзя налить воду. Если в твоем сердце нет любви, то и магии там не будет. Надеюсь, я ответил на твой вопрос, Аделин?

– Благодарю.

Я поклонилась. Ульфарикс кивнул и простился. Я ждала, пока подъедет возница. Смотрела вслед жрецу, пока он не дошел до дома.