Новая жизнь Аделин - Елена Княжинская

Я внезапно осознала, насколько изменилась за прошедшее время, невольно подстроилась под реалии нового мира. Стала меньше доверять людям, даже самым близким. Усилила меры безопасности. Смирилась со своей судьбой, с невозможностью вернуться обратно, потому готова была поставить на место любого, кто покусится на мои земли. Именно так, своим, я считала Туманный утес. Этот факт я осознала, когда поняла, что теряю марку, и не собиралась отступать.

– Я бы предпочел решить вопрос без лишних глаз и ушей, но воля ваша, – неожиданно согласился мужчина по сторону ворот. – Поверьте, путешествие не доставило мне радости, но нас не всегда спрашивают о наших желаниях. Возьмите. Может быть, это убедит вас.

В смотровом окне появилась загорелая мужская рука, державшая бумажный свиток. Память Аделин подсказала, что оттиск на сургуче – дерево, увенчанное короной, – мог оставить только кенинг. Развернула документ, прочла:

“По воле богов, ввиду гибели маркграфа Берхарда из рода Северного Дуба и отсутствия наследников обоих полов, рожденных хранительницей, новым маркграфом Туманного утеса назначается Рихард из рода Серебристого Тополя.

Подателю сего письма следует оказать всяческое содействие. Оспаривание его прав приравнивается к оспариванию воли богов со всеми вытекающими последствиями.

Альфред, кенинг Лиаларии”.

Так, одним росчерком пера, правитель изменил судьбы многих людей. Я оказалась в невыгодном положении. Сложно будет найти из него выход, почти невозможно. Если и дальше держать на улице нового хозяина и его людей, мои действия могут быть расценены как выступление против кенинга, бунт, которого я сама опасалась. Если впустить, предложить помощь, извиниться, то Рихард решит, что я заискиваю перед ним. Ни тот, ни другой вариант меня не устраивал, но выбора не было.

– Откройте ворота, – приказала стражникам. Поскольку во дворе присутствовало достаточно любопытных из числа слуг, отдала распоряжения всем сразу:

– Лошадей в стойла. Задайте им овса. Людей разместите в гостевых покоях. Накормите. Остальное подождет до завтра.

Я отошла в сторону. Хотела уйти, но усилием воли заставила себя остаться потому, что еще являлась хозяйкой замка и не желала признавать поражение. Еще вчера задумывалась о том, чтобы бросить все и уехать, а сегодня и мысли такой не допускала. Когда только успела привязаться к этому месту?

Распахнулись деревянные в три человеческих роста высотой створки ворот. Одиннадцать всадников въехали во двор, дружно спешились. Собаки, почуяв их, попрятались в будки. Притихли кони. Слуги расступились, образовав живой коридор, будто не простых людей встречали, а настоящих героев. Мне бы такую поддержку.

Я смотрела на мужчин, одетых в одинаковые черные кожаные дублеты. Гадала, кто из них новый маркграф. Тот парень с рыжими усиками, который отказался от помощи конюха и сам повел коня в стойло? Другой, с аккуратной бородкой и ямочкой на левой щеке? Рассматривала их, словно колоду карт перебирала. Вдруг почувствовала чей-то взгляд, будто кто-то прикоснулся к спине, между лопаток, не грубо, скорее изучающе, как перышком провел по коже.

Я медленно обернулась, приготовилась произнести какую-нибудь колкую фразу, но слова замерли на языке. Передо мной стоял не человек, а хищник в человеческом облике. У него не было клыков или когтей, но что-то в его облике, взгляде, мнимой расслабленности вызывало ассоциацию со зверем.

– Фрая…

Он поклонился. Каштановая челка упала на лицо. В левом ухе блеснула серьга.

– Аделин, – представилась, протянула руку. – Теперь уже бывшая хозяйка Туманного утеса.

Мужчина прикоснулся губами к тыльной стороне ладони. Всего на мгновение, но я ощутила его горячее дыхание. Вздрогнула. Только сейчас поняла, насколько замерзла.

– Какие холодные, – произнес незнакомец. – Так и правда можно заболеть.

Я высвободила руку. Подняла выше подбородок: не юная девушка, чтобы таять от одного только взгляда или поцелуя. Пусть мой опыт отношений был не слишком богат, зато в людях я неплохо разбиралась. Бабников за версту чуяла. Сейчас начнет сыпать комплиментами, говорить всякие глупости, будто у меня не уши, а сушилка для лапши.

– Рихард из рода Серебристого Тополя, – представился, наконец, мужчина, коротко кивнул. – Рад познакомиться с тобой, хранительница Аделин. Теперь, когда с формальностями покончено…

Он недоговорил. Снял плащ и накинул мне на плечи. Я едва не согнулась под его тяжестью, но заставила себя держать спину ровно, смотреть в глаза своему… сопернику, врагу? Я не могла подобрать подходящее определение. Как назвать того, кто отнял у меня все, а после отдал едва ли не последнее, чтобы защитить от дождя. Снова взял за руку и заставил бежать до замковых дверей, пропустил вперед и только после вошел следом. Улыбнулся, как нашкодивший мальчишка.

Я отступила на два шага назад, потом еще. Мое поведение напоминало скорее бегство, чем тактическое отступление. Самое странное заключалось в том, что уходить совсем не хотелось. Благо сказать или сделать что-то, о чем могла бы пожалеть, я не успела. Вслед за нами вошли товарищи Рихарда и замковые слуги. Большой зал наполнился шумом, голосами, смехом. Ожил, перестав быть похожим на склеп.

– До встречи, хранительница, – произнес новый маркграф, будто не я, а он принимал меня в гостях. С учетом его нового статуса, так и было, но я не собиралась мириться с этой ситуацией. Еще не знала, что делать, но не желала так просто сдаваться. Мне срочно нужен был план.

Глава 17

План никак не хотел складываться. Причин того было множество: усталость, стресс, холод. Сначала я проследила за тем, чтобы всех гостей разместили должным образом. Пока горничные готовили для них комнаты, кухарка спешно разогревала ужин. То ли так старательно выполняли мой приказ, то ли не хотели ударить в грязь лицом перед новым хозяином. О том, кем являлся Рихард, знали, должно быть, все.

С делами я закончила ближе к полуночи. Несколько часов ворочалась в холодной постели. Не могла согреться, несмотря на длинную ночную сорочку и теплое одеяло. Неплохо бы разжечь камин в комнате, но я не хотела беспокоить слуг. Как-нибудь перетерплю. Есть дела поважнее, чем замерзшие