Враг императора - Жасмин Мас

— Сайжа прошёл длительный допрос и передал нам… весьма ценные сведения. Он поклялся не причинять тебе вреда.

Она бросила на него тяжёлый взгляд.

— Ему известны последствия.

Он заметно напрягся.

Комната была пропитана ложью.

Я ткнула в него пальцем, измученная бессонной ночью.

— У него на лице написано предательство, изо рта льётся грязь, а глаза обещают расплату. Он собирается убить меня. Я это чувствую… буквально чую. — Я запнулась, пытаясь выразить невыразимое, не выдав задания. — Ему нужны дополнительные ограничения…

— Молчать, солдат!

Маршал с грохотом ударила ладонью по столу. Глубоко вдохнув, она переложила папки.

— Сайжа — твой новый напарник. На этом всё, Рыцарь.

Я до крови прикусила язык.

— После обеда твоё время полностью отведено тренировкам с ним. По его усмотрению. — Она поднялась. — Завтра ровно в полдень встретишься со мной, чтобы продолжить заполнять… пробелы в своём образовании. Сегодня вы свободны — привыкайте друг к другу. Как только достигнете приемлемого уровня мастерства, вас начнут отправлять на задания вместе с близнецами. Мы перехватили разведданные: атака Империи неизбежна. Помни свой долг. Ты нужна нам.

Я бессильно сгорбилась.

— Пожалуйста…

Дверь захлопнулась прежде, чем я успела договорить.

Мы остались одни.

Тарантул лениво откинулся на спинку стула и закинул свои вычурные кожаные сапоги прямо на стол.

— Ты так предсказуема, вассал. Твой гнев делает тебя слабой… удобной для манипуляций. Тебе бы не помешали уроки этикета.

— Почему ты постоянно называешь меня вассалом?

Он едва сдержал улыбку.

— Потому что ты мой вассал. Мой.

Он произнёс это так, будто я была вещью.

— Замолчи, грязный проходимец, — пропел Сквайр.

Здесь я бы сохранила комический контраст между чопорным замечанием Тарантулы и совершенно идиотским воплем Сквайра:

— Следи за языком, пташка, — пристыдил его Тарантула с чопорным, осуждающим видом.

— МАРИНОВАННАЯ ШЛЮПКА! — во всё горло заорал в ответ Сквайр, и я не была уверена, имел ли он в виду «шлюху», но спросить не решилась.

Медленно вдохнув, я спокойно отодвинула стул. Кивнула. А затем рванула через стол и опрокинула его вместе со стулом.

Тарантул с воплем удивления рухнул на пол. Распластавшись, он приподнялся на локтях и смерил меня убийственным взглядом.

Я выхватила из ножен костяной кинжал — который, если следовать уставу Багровой армии, вообще-то не должна была носить при себе. Отчаянные времена. Присев рядом, я направила острие ему в лицо.

— Нет, — произнесла я, приставляя лезвие к его лбу. — Для меня ты навсегда останешься не более чем ядовитым, отвратительным насекомым, которым являешься. Если ты попытаешься причинить мне вред, я сотворю с тобой… омерзительные вещи.

Он вздрогнул так, будто мои слова его возбудили.

— Ты жестокая, бессердечная ведьма.

Это почти прозвучало… как комплимент.

Сквайр нервно ухнул.

Тарантул медленно улыбнулся и сам надавил лбом на лезвие. Появилась тонкая бусина крови.

— Берегись, Зора, — сказал он. — Ты действуешь жестоко… а я больше всего на свете люблю играть в порочные игры.

Его взгляд медленно опустился к моим губам. И он неторопливо облизнул свои.

— Нет, — сглотнула я, заставляя голос не дрожать. — Мне нечего бояться. Потому что ты никогда не сможешь меня одолеть.

Я отвела нож и вытерла его кровь о свои шорты.

— Слишком самоуверенно для необразованной крепостной.

— И всё же, — медленно произнесла я, — не я прикована цепями, как пойманный лютый койот.

Он театрально прижал ладонь к груди.

— Твои насмешки ранят… прекраснейшая леди.

— Здесь нет ни одной леди.

— Очевидно. — Его лицо стало самодовольным. — Но я мог бы… сделать леди из тебя.

У меня кровь застыла в жилах. Разговор принял опасный оборот, а его взгляд вновь стал хищным. Из-за того, как он то и дело переходил на архаичную речь, у меня кружилась голова. Подступала тошнота. Он приподнял бровь, глядя сверху вниз на то, как низко я присела рядом с ним, почти оседлав его.

— Какая снисходительность.

Я поспешно вскочила.

— Я никогда не стану ничьей леди. А если вдруг совершу столь чудовищную ошибку… то это будет кто угодно, только не ты.

Он грациозно поднялся на ноги и навис надо мной.

— Не смей говорить при мне о других мужчинах.

— Я скорее пересплю с каждым парнем на этой базе, чем хоть раз прикоснусь к тебе.

Я и сама поразилась собственной злости. Всю жизнь я считала себя человеком, которому просто везёт. Благословлённой свободой. Несмотря на голод и все трагедии, я всё равно любила свою жизнь.

Грудь Тарантула тяжело вздымалась. Он сжал кулаки и смерил меня взглядом сверху вниз.

— Лгунья. Не смей говорить со мной о своих распутных…

— Я не вру и буду говорить так, как захочу. Для тебя я всего лишь необразованная крепостная, так что засунь своё высокомерие куда подальше.

— Ты — порочная лгунья. Говоришь, что не прикоснулась бы ко мне, когда…

— Это правда. Я лучше умру.

Он застыл. Ноздри дрогнули, когда он медленно и шумно вдохнул.

— Ложь. Я чувствую запах твоего обмана.

Он ведь не всерьёз это сказал?

— Но, увы, я ничего тебе не предлагал, — жестоко продолжил он. — Меня не интересуют плотские утехи. — Его ресницы опустились, скрывая чувства, которые я не смогла распознать. — Меня воспитывали в благопристойности.

— Тебя не интересует удовольствие, — усмехнулась я, — потому что никто и никогда не интересовался тобой. А вот мной желали обладать многие.

Ложь осела на языке горьким пеплом. Те несколько раз, когда у меня был секс, не стоили даже воспоминаний. Но Тарантул наливался яростью, и я продолжила:

— Моего великолепного тела касалось множество мужчин…

— МОЛЧАТЬ! — вокруг него чёрными вспышками полыхнула магия. — Не говори мне о своих порочных похождениях… Отвратительно смотреть, как ты сама себя губишь.

— О, до погибели мне ещё очень далеко, — прошептала я. — А вот ты… — Я шагнула ближе, и его грудь судорожно вздрогнула, словно от удара. — Ты просто ханжа.

Длинные изящные пальцы медленно потянулись ко мне, и мой желудок перевернулся.

Но он лишь схватился за дверную ручку у меня за спиной, распахнул дверь и жестом велел пройти.

— Измученные распутницы идут первыми.

— Спасибо, что заметил, — сладко ответила я.

Когда я прошла мимо, он шумно выдохнул. Его свободная рука судорожно сжалась, будто её свело, а по шее под воротником пополз густой румянец.

Ни один мужчина не ведёт себя так.

Он пошёл следом так близко, что жар его тела обжигал чувствительную кожу у меня на затылке. Я старалась не дышать — его густой аромат тёмной вишни дурманил.

След от укуса на моём горле заколол, и я в миллионный раз пожалела, что много лет назад вообще встретила его… и Императора.