После развода. Одна в ином мире - Мартиша Риш

это именно она. Вон и простой карандаш заскользил по такой странице. Старичок сделал помарку и легко стер запись с тонкой пластинки. Откуда я знаю, что это слоновая кость? И что вообще бывают такие вот записные книжки, в которых можно написать что угодно карандашом, не боясь, что оно не сотрётся. И писать так можно бесконечное количество раз. Какой-то прообраз смартфона выходит, только его еще и заряжать не нужно. Я с некоторым трудом отвела взгляд от загадочного старика, нехорошо подглядывать за другими, и уж тем более в чужие записи. Лучше на воробушков полюбуюсь. Чем-то мне они меня сегодня напоминают, такие же встрепанные и усидеть на месте толком не могут.

Совсем не хочется возвращаться домой, свекровь снова засыплет расспросами. Я открыла сумочку, достала свою покупку. Платок все сильнее жжёт руки, будто он и вправду живой, может спасти меня, чем-то помочь. И зачем я только его купила! Деньги нужно экономить, как знать, когда и куда я устроюсь. С таким резюме, как у меня. неохотно берут на работу. Ни сведений об образовании, ни о карьере, один сплошной пробел. Вот и думай, как теперь жить.

Я развернула платок, чтоб хоть рассмотреть его получше его рассмотреть. А узор на нем красивый, из переплетенных разноцветных линий, тут и там нарисованы птички, деревья, кусты, усыпанные крупными ягодами. Их не так много, но они очень красивые. Я коснулась одной ягоды пальцем — объёмная, вышитая. Надо же.

Я расправила шелковую ткань на коленях, а показалось, будто бы украдкой заглянула в другой мир одним глазком, в лесную дикую чащу южного леса, если такой вообще существует. Может, продавец это и имел в виду, когда говорил что-то о ткани междумирья? Да, пожалуй, она и должна выглядеть, как этот тоненький шелк. Внезапно узор изменился, одна из птичек вспорхнула с ветки и перелетела на другую, расправила крыло, тронула его клювом так, словно собралась причесаться. Яркий попугай улетел дальше вглубь леса, совсем из виду исчез. Зато сюда выглянул медведь, меховой такой, яркий, почесал ухо, отщипнул красивую ягоду с куста и ушёл за границу платка.

— Ты куда? — ошарашено спросила я.

— Вы же не надеялись, что медведь станет есть ягоду прямо у вас на глазах. Вполне очевидно, что он выберет куда более тихое место. Простите, что вмешался, эльтем.

— Как вы меня назвали? — я обернулась и, наконец, как следует рассмотрела соседа по скамейке. Сероватая кожа, невероятной формы глаза, огромные, распахнутые настежь, синие-синие, серебряные волосы стянуты в хвост на затылке, пенсне мужчина отложил в сторону. А самое главное — его руки, они спрятаны в тонкие, почти кружевные, перчатки.

— Я назвал вас эльтем, как положено, коль я не знаю вашего имени, — старик заправил прядь волос за ухо, и я увидела кончик его заостренного уха, почти такой же, как у меня, только что не стянутый в трубочку, — Два эльфа на одной скамейке, символично не правда ли? Свет и тьма в кои-то веки раз встретились.

— Вы — эльф? Как и я? — мой голос стал глухим, я разволновалась.

— С некоторым отличием. Я отношусь к светлым, в то время как вы — истинная дроу, не правда ли? Или я что-то не так сказал?

— Я? Простите, но я не эльфийка.

— Тоже скрываетесь в одном из удалённых миров? Уверяю вас, я никому не скажу, это не в моих интересах, эльтем. Согласитесь, здесь, в целом, неплохо? Единственное, за столько лет я безумно соскучился по фениксам. Давно их не видел. Хотел бы иметь хоть одного в своём доме, а то по вечерам, знаете ли, бывает довольно сыро, да еще и батареи давно не топят. Всем хорошо лето, если бы не эта явная халатность служб. Знал бы, непременно захватил бы с собой в изгнание хоть птенца. Но, увы, покидал мир в невероятной спешке. Великий лес не шутит с отступниками, знаете ли.

— Я не скрывалась.

— Как же вы попали сюда? Не могли же вы в самом деле здесь родиться? Или вы полукровка, эльтем? В обороте у дроу это совсем не заметно.

— Я не помню ничего о себе, — рот вдруг наполнился вязкой слюной, стало трудно глотать. Что, если я и вправду скрываюсь здесь, на Земле, от кого-то? Тогда может и память я потеряла совсем не случайно. Просто хотела начать жизнь с чистого листа, вот и... Вот и что? Сама себя треснула по голове? Или мама бросилась под колеса джипа. Нет, это же невозможно. Я слишком сильно люблю жизнь, чтобы броситься под машину. Хотя? Может, та дроу, какой я была, вообще не догадывалась о существовании машин?

— Знаете, иногда лучше не помнить. Я бы очень хотел забыть все то, что мне довелось потерять, — глаза старика наполнились особенным смыслом, а по щеке заскользила слезинка, — Зеленых стен Великого леса, которые тянуться чуть не до неба, всюду листва, птицы, все цветёт и так пахнет, что даже дышать этим воздухом кажется преступлением, — старик опустил голову, прикрыл записную книжку, которую так и держал в руках, — Это место напоминает мне окраины нашего леса, пустые ракушки. Но, вы знаете, эльтем, я ни о чем не жалею. Пришлось бы, преступил закон вновь. Оно того стоило. Жизнь вдали от родины тоже бывает прекрасной, просто нужно уметь радоваться тем мелочам, какие она преподносит.

— Вот как? Вы думаете, я специально лишила себя памяти?

— Я думаю вам кто-то помог. Впрочем, дроу многое могут, гораздо больше, чем светлые эльфы. Дар вашей расы впечатляет.

— Гиль! — раздался звонкий женский голос. Мужчина тотчас же подскочил со скамейки, на миг обернулся, произнес почти шёпотом.

— На самом деле, мое имя Дерезгиэль, но она так и не может его запомнить. Вот он — мой главный приз, мой грех и проклятие.

Я посмотрела в ту сторону, куда указывал эльф. К нам спешит, нет, не женщина, это скала! Крупное лицо, исчерченное морщинами так, будто бы они выбиты на нем топором, а может, это и есть шрамы от прошлых сражений? Высокая причёска, пухлое тело, рост для женщины просто невероятный. Уж выше ста восьмидесяти сантиметров точно.

— Кто она?

— Орчанка. Их отряд напал на Великий лес в незапамятном году. Мы отбились, разумеется. Потери леса были