Реверс - Кейт Стюарт

— Какого хрена ты это сделал?

Он вздыхает.

— Мы так не делаем. Мы не режем своих и не стоим рядом, наблюдая, как они истекают кровью. Ты только что поставил меня в худшее из возможных положений. Если я ей не скажу, она меня возненавидит.

— Не говори ей, — умоляет он. — Я, блядь, прошу тебя, Нат.

— Ты сам этого захотел, — огрызаюсь я.

— Я знаю.

— Тогда посмотри на меня, — требую я, — и будь со мной честен.

Он опускает подбородок, в глазах мелькают эмоции, прежде чем он снова поднимает взгляд. Дэймон никогда от меня не прятался. Никогда. Он из тех редких мужчин, которые не умеют этого делать. Но сейчас я чувствую, как он пытается.

— Она прекрасно знает, кто ты такой, и знает о тебе всё. Между вами всегда что-то было. Годами. Она готова к чему-то настоящему. И если ты к этому не готов, ты не подходишь к ней близко. Ни на шаг. Я наблюдала, как вы двое кружите вокруг своих настоящих чувств с подросткового возраста. И, если честно, я почти передумала звать тебя в эту поездку, потому что начинаю за нее бояться.

— Какого хрена, Нат?

— Я люблю тебя, Дэймон, — я сглатываю, чувствуя, как за меня говорит лицемерка, пытающаяся уберечь друзей от той же участи. — Но ты безрассуден. И если ты думаешь, что сможешь утолить свое любопытство по отношению к ней и выйти из этого целым, ты, черт возьми, глубоко ошибаешься.

— Я это знаю. Как думаешь, почему я туда до сих пор не полез?

— Тогда тебе лучше определиться. И как можно быстрее, — говорю я жестко. — Если она значит для тебя хотя бы половину того, что, как мне кажется, значит, ты даже не представляешь, насколько больно будет ее потерять.

Мой голос становится сухим, почти меловым. В каждом слове яд.

— Ты не оправишься. Так что будь, блядь, уверен, что она не та женщина, с которой ты видишь свое будущее.

Я тяжело выдыхаю.

— Потому что, если нет… — я запинаюсь, пытаясь подобрать слова получше, понимая, что неверное решение способно разорвать нас троих.

— Если нет, то что?

— Если ты не готов дать ей всё, чего она заслуживает. Всё, а не ту фальшивую витрину, сквозь которую мы обе прекрасно видим. Ту самую, с помощью которой ты переспал с половиной Остина. Тогда не лезь к ней.

— Мне нужно подумать…

— Тогда ты не готов, — взрываюсь я. — У тебя было пол жизни, чтобы решить. А мы — семья, так что готовься к тому, о чем можешь пожалеть.

Перед глазами вспыхивает образ Истона, растиражированный по заголовкам: кофе в одной руке, новая девушка — в другой. Та самая рука, которая раньше тянулась ко мне. Боль прожигает насквозь, пока я говорю вслух то, что знаю.

— Потому что эта боль… ее невозможно описать.

— Натали…

— Дэймон, любить — значит любить всем существом. И жертвовать. Если ты не способен на это — не входи. Точка.

— Я просто… — он зажмуривает глаза, лицо искажено болью.

— Ты любишь ее.

— Всегда любил, — говорит он. — Всегда. Я понял это, когда нам было по четырнадцать.

— Ты влюблен в нее сейчас?

— Я стараюсь не быть.

— Значит, ты можешь жить без нее?

— Черта с два, но…

— Ты сможешь смотреть, как она смотрит на другого мужчину, будто он весь ее мир? Сможешь смотреть, как она обещает свою жизнь другому, выходя за него замуж?

— Господи, Нат, — выдыхает он. — Что, блядь, сейчас происходит?

— Расплата за слишком много лет отрицания, — я делаю еще один длинный глоток, и слова даются всё легче. — Ты подозревал это годами. Ты хотел знать — и теперь знаешь. Если ты не способен нажать на курок… тогда закопай это оружие так глубоко, чтобы никогда больше его не найти.

— Нат, — он пододвигается ближе и похлопывает меня по колену, а проклятая текила заставляет мой голос дрожать.

— Послушай, Дэймон. Ты можешь думать, что я проецирую на тебя свое дерьмо и, возможно, так и есть. Но мне с этим решением жить каждый день, — я крепко сжимаю его челюсть. — Я слишком сильно тебя люблю, чтобы не предупредить. Даже если это звучит жестко.

— Эй, нужна помощь! — зовет Холли, подходя к нам с руками, полными маргарит, которые она едва удерживает. — У нас тут солдат на грани падения.

— Еще бы, — ухмыляюсь я, когда Дэймон бросает на меня убийственный взгляд и вскакивает, чтобы помочь ей.

Холли поднимает на него глаза и улыбается всем своим существом, и я буквально чувствую, как это попадает в Дэймона.

— Ты где пропадал? — спрашивает она. — Тренировался в зачатии?

— Смешно, — бурчит он, и по тону ясно, что внутри у него сейчас война.

Она хмурится.

— Что случилось? Песок в трусы попал? Ты выглядишь… — она наклоняет голову, — как будто у тебя запор.

Господи, Холли.

Я хлопаю себя по лбу, пока он смотрит на нее так, будто она — смысл всей его жизни, а она почти что предлагает ему слабительное.

Девушка может сделать лишь столько, сколько может.

Холли заходит в кабану, небрежно сбрасывая накидку, и взгляд Дэймона скользит по ее телу в бикини — жадно, тоскливо и при этом до предела растерянно. В этот момент я понимаю: я до него достучалась.

Я беру свежую маргариту и решаю еще немного подлить масла в огонь.

— Хорошие новости, Холли. Дэймон сказал, что сегодня будет твоим «напарником».

Глаза Дэймона медленно и мучительно «душат» меня у нее за спиной, пока она устраивается в кресле.

— Правда? — она переводит взгляд на него, и он кивает. Очень, очень неубедительно. Холли хмурится и сжимает его руку. — Ты точно в порядке?

— Да, просто вымотался от… плавания.

— От плавания? — смеется она. — Ну ты, должно быть, правда устал. Ладно, если ты сегодня не в форме, — она кивает в мою сторону, — я уломаю святую сестру Натали Батлер.

Она переводит внимание на меня, бросая прямо в огонь:

— А ты, Нат, сколько уже без «движухи»?

— Я в порядке, — вмешивается Дэймон. — Мне просто нужно маленько вздремнуть.

Время подумать.

— Я пойду, — он кивает большим пальцем себе за плечо, — вздремну.

И добавляет с самой неловкой подачей, какую только можно себе представить:

— Я… хочу… — он качает головой, — остаться. И это… — он кивает на ее напиток. — Ммм, выглядит вкусно. Я подремлю, а ты… ты просто напиши мне, когда будешь готова.

— Боже мой, Натали! — у Холли отвисает челюсть, и она с силой колотит меня по руке, в голосе паника. — У него солнечный