Любовь в облаках - Байлу Чэншуан

При таком напоре Цзи Боцзаю ничего не оставалось, как нехотя махнуть рукой:

— Ладно… ту, что в верхнем левом углу — первую. И третью снизу справа.

Голос у него был ленивый, почти равнодушный, будто речь шла о покупке пары мешков риса. Но взгляд всё же задержался на ткани чуть дольше, чем следовало бы.

Глава 116. Подарок

Не Сю был уверен: их господина откровенно надул. Робы стоили от силы три тысячи серебряных — не больше. А хозяин лавки втюхал ещё и «подарочные» женские наряды, ловко накинув цену до шести тысяч.

Но что возмутительнее всего — его всегда проницательный и расчётливый господин даже не заметил подвоха. Более того — сам поторопил расплатиться, будто боялся, что тот передумает.

Не Сю обречённо вздохнул, обнимая высокий ящик с покупками. Уже собирался было спросить, не пора ли вернуться в Юаньшиюань, как услышал:

— Кошель дай. А сам возвращайся с вещами, я ещё немного прогуляюсь.

Не Сю без возражений протянул мешочек с серебром, заботливо добавив:

— Та лепёшечная, что барышня Мин так любит — на соседней улице, ближе к середине. Через этот переулок будет короче всего.

Рука Цзи Боцзая на мгновение замер, сжав кошель. Он отвернулся:

— Кто сказал, что я за этим иду?

— Ага-ага. Только когда будете брать, скажите торговцу, чтобы подложил побольше шкурки от бычьей кожи — а то опять всё протечёт сквозь бумагу.

— ……

Цзи Боцзай резко взмахнул рукавом и пошёл прочь — нарочно выбрав дорогу в обход, самую людную и длинную.

Он ни за что не пойдёт на ту соседнюю улицу за какими-то там лепёшками с зелёным луком. Мин И теперь, между прочим, куда больше любит еду из «Хуа Бэчжи».

…Однако, стоило ему подойти к самым воротам «Хуа Бэчжи», как он тут же увидел, как оттуда выходит Сыту Лин. В руках у того — сразу три больших коробки с угощениями, которые он аккуратно укладывал в повозку.

На лбу выступила испарина, но взгляд его был… невыразимо тёплым. Белые пальцы скользнули по резному узору на крышке — так бережно, будто касались чего-то живого и дорогого. Вся поза его дышала нежностью и привязанностью.

Цзи Боцзай прищурился.

Фу Юэ тем временем сел рядом, и повозка с Сыту Лином двинулась в сторону Юаньшиюаня.

Ничего страшного, — хмыкнул про себя Цзи Боцзай. В конце концов, он признал её сестрой. Навестить — это нормально. Подарки принести — дело обычное. Такое поведение вполне… вполне…

Плевать на это «вполне»!

Стиснув зубы, он резко вдохнул и тут же свернул в боковую улочку. Шёл уже почти бегом — к той самой лавке с лепёшками и зелёным луком.

— Всё вот это беру, — бросил он, высыпая горсть серебряных монет на прилавок. — Заворачивай потуже.

Хозяин лепёшечной ошарашенно уставился на него:

— Но… господин, это же—

— Без лишних слов. Заворачивай.

— Хорошо-хорошо!

Повозка Сыту Лина, как он и предполагал, в этой толчее застрянет надолго. Цзи Боцзай уже всё просчитал: если идти короткой дорогой, через переулки, с лепёшками наперевес — он точно успеет первым вернуться в Юаньшиюань.

Но в этот день, видно, звёзды встали как-то не так. Узкая улочка оказалась не лучше основной улицы — а то и хуже: тут вообще преградила путь стайка девушек неизвестно откуда. Все как одна начали весело бросать в него носовые платки.

Раньше, может, он и нашёл бы в этом забаву — отобрал бы парочку симпатичных, поиграл бы, повеселился. Но теперь… теперь всё это раздражало. Только и думал: как же глупо — тратить столько сил, чтобы угодить мужчине. Лучше бы уж пошли книжки читать.

С боем пробираясь сквозь этот «цветущий заслон», он наконец вернулся в Юаньшиюань — запыхавшийся, с ещё тёплыми лепёшками в руках.

А Сыту Лин уже сидел в зале литья и ковки, словно никуда и не уходил.

Мин И смотрела на стол, ломящийся от яств, и в её глазах мелькнул живой блеск:

— Вы как раз вовремя. Я только собиралась послать за обедом в «Хуа Бэчжи».

— Это все новые блюда у них появились, — с радостной, почти детской улыбкой проговорил Сыту Лин. — Сестрёнка, вы непременно попробуйте.

Он велел Фу Юэ перетащить поближе ящики с одеждой, чтобы показать ей всё, что приготовил.

Мин И лишь мельком глянула и сразу опустила глаза, кивнув:

— Спасибо.

Сыту Лин, вероятно, подумал, что она когда-то, будучи в Юаньшиюане, всегда была окружена заботой, и теперь, лишившись прежнего положения, чувствует себя забытой. Наверное, именно поэтому он и пришёл — подбодрить, не дать чувствовать себя одинокой.

Но он не знал, что даже раньше Мин сянь не пользовалась подобными привилегиями.

В то время вся её жизнь была подчинена одной цели — стать сильнее. И её мать сы-хоу думала о том же. Всё остальное — еда, одежда, украшения — лишь то, что необходимо. Каждый праздник посещения семьи она неизменно проводила в мастерской, обучаясь у Шэ Тяньлиня искусству литья.

Нет, завидовать она не умела. Но… когда кто-то действительно приносил ей подобные дары, она всё равно радовалась. Почти как в те редкие моменты, когда удавалось одержать верх в состязаниях.

Стараясь удержать улыбку, что сама собой подбиралась к губам, Мин И положила ему в тарелку кусочек:

— И вы поешьте. С утра, наверное, весь день на ногах — должно быть, устали.

— Сестрёнка беспокоится обо мне, — Сыту Лин склонил голову набок и улыбнулся, как мальчишка, которому сказали нечто особенно тёплое.

Мин И с мягкой усмешкой ответила:

— Вы же сами назвали меня старшей сестрой. Раз так, то и я — считаю вас родным братом.

Родным братом? Да в этих глазах никакого «брата» и близко нет! Такая хорошая девушка — а зрение, будто закопчённое стекло.

Цзи Боцзай стоял снаружи, у окна, холодно наблюдая за сценой. В голове его клубились мысли: Правила Юаньшиюаня нужно бы ужесточить. Сказано — приходить могут только родители или старшие из семьи, так и должно быть. Зачем сюда плетётся какой-то «братец»? Только мешает. Людям здесь, между прочим, артефакты выковывать надо!

А больше всего раздражало то, что Сыту Лин вовсе не торопился уходить. Сидел, ел, болтал — да что ж такое, целый час пролетел, а он всё не уходит. За это время лепёшки с зелёным луком, что Цзи Боцзай принёс, совсем остыли.

До последней крошки остыли…

На прощание Сыту Лин стоял у дверей Зала ковки, лицо у него