Любовь в облаках - Байлу Чэншуан

— Вы человек, для которого не существует чести города. С таким взглядом вы вряд ли далеко пройдёте на Великом турнире Собрания Цинъюнь.

Передав ему доработанный артефакт, затем добавила:

— Состязание может начинаться с поединков силы, но побеждает в нём не сила. Побеждает тот, чья вера крепче. А вера, что держится лишь на себе, — хрупка. Дольше всего держатся те, кто сражается не за себя, а за свой город.

Цзи Боцзай счёл её слова нелепыми.

Он всегда считал, что человек должен быть опорой лишь самому себе. Его собственная воля и решимость — вот что важнее всего. Почему же его стремление выжить должно уступать её высокопарному «я сражаюсь за город»?

Не выказывая своих мыслей, он спрятал Хуо шу Янь хуа в рукаве. Мин И, не глядя на него, уже двигалась дальше, в сторону следующего укрытия. Он молча последовал за ней, а густой туман вновь сомкнулся над их головами.

Мин И была в тонких шёлковых туфельках с вышивкой — в самый раз для изящной прогулки по каменным дорожкам, но никак не для пересечённого песчаного поля. Сухой горячий песок безжалостно набивался в обувь и под подол, жёг кожу. Когда-то, в другой жизни, она бы уже хныкала, надув губы, жалобно тянула бы за рукав и требовала: «понеси меня, я устала». Но теперь… она даже взгляда вниз не бросила.

Когда стало совсем невмоготу, просто сняла обувь, зажала её в ладони и босыми ступнями продолжила путь по раскалённому песку.

Цзи Боцзай всю дорогу ждал, что она наконец остановится, попросит, подаст знак — но она так и не обернулась.

Он вздохнул, качнул головой, шагнул ближе и молча схватил её за руку. А потом — присел.

— Влезай, — бросил коротко, не оборачиваясь.

— Не нужно, — упёрлась Мин И. — Если я не могу пройти эту арену на своих ногах — значит, я просто слаба. Что это будет за позор, если вы понесёте меня?

Цзи Боцзай раздражённо цокнул языком:

— Ты ведь сама говорила — эта часть испытания проверяет не только силу, но и умение действовать сообща. Если я вытащу отсюда только себя, старик Цинь изведёт нас потом нотациями до следующей луны. Поднимайся уже.

Мин И колебалась, вглядываясь в его спину, в широкие плечи и упрямую выправку. Потом всё же осторожно легла ему на спину, неловко обвив руками за шею.

Это было впервые, когда не она приходила на помощь кому-то, а ей самой требовалась помощь, и это вызывало у неё странное чувство неловкости и даже стыда.

Но, прижавшись щекой к его плечу, она вдруг поняла, как это удобно. Его щит из юань был плотным, надёжным, словно непробиваемый кокон. За его спиной можно было забыть про страх и угрозу, впервые за долгое время — просто дышать.

И это ощущение оказалось до странного… сладким.

Старый Шэ всегда твердил: «Полагаться на других — удел слабых. В этом мире нет никого, кто был бы надёжнее тебя самой». Мин И привыкла жить с этим. Любая беда, любое испытание — всё приходилось тащить на себе, до последнего, до крови на губах и дрожи в пальцах. Она не просила помощи — потому что некому было помочь.

Но сейчас, впервые за долгие годы, кто-то позволил ей опереться. Не осудил. Не упрекнул. Просто подставил плечо и понёс — без слов, без условий.

И знаете… это оказалось не так уж плохо. Даже наоборот — в этом было нечто странно утешающее. Тёплое. По-настоящему живое.

Они без лишнего шума обошли самые опасные участки туманного поля, где сражения гремели будто гром в грозовую ночь. Мин И, зорко всматриваясь в белесую пелену, выбирала путь. Цзи Боцзай, не задавая вопросов, следовал за каждым её жестом.

Когда тени на песке начали удлиняться, а серебро луны стало струиться гуще, она указала на самую ярко освещённую возвышенность впереди:

— Туда. Именно там решится, кто из нас войдёт в верхнюю тройку городов.

По правилам, выжившие должны были собраться под полным светом луны. Кто доберётся туда раньше — тот и вырвется вперёд.

Когда они ступили в круг света, там уже бушевал бой — с полдюжины учеников, вооружённых до зубов, не жалели ни себя, ни противников. Яркие, смертоносные артефакты вспыхивали в их руках, будто расцветающие в ночи ядовитые цветы.

Мин И скользнула взглядом по лицам, и сердце у неё ёкнуло, ни Луо Цзяояна, ни остальных в поле не было.

— Уйдём, — хотела было шепнуть она, но в этот миг кто-то из соперников громко выкрикнул:

— Цзи Боцзай! Он там!

Словно один удар барабана пробудил стаю хищников — все движения на площадке замерли на долю секунды, а затем обрушились на них. Десятки взоров, десятки артефактов, десятки потоков юань — всё, как сговорившись, устремилось к ним.

Мин И знала, когда на поле появляется кто-то, чья сила слишком явна, все прочие объединяются, чтобы избавиться от угрозы.

Это разумно. Это логично.

Но вот только… почему половина этих атак летит не в Цзи Боцзая, а прямо в неё?!

Глава 114. Взгляд на равных

В последнее время дела с восстановлением юань у Мин И шли неплохо. Пусть повреждённые каналы так и не исцелились, но ей удавалось осторожно подлатать их с помощью юань и хоть как-то использовать силу. Этого уже было достаточно, чтобы быть довольной.

Но это вовсе не значило, что она способна на равных встретить удар тех, кто здесь, на поле тренировки, владел сокрушительной силой!

Некоторые вещи, кажется, в первый раз вызывают стыд, а во второй — уже нет. Не думая ни секунды, Мин И юркнула за спину Цзи Боцзая, будто там и было её место.

Тот, как ни в чём не бывало, встретил шквал юань. Каждая волна была куда сильнее, чем то, что эти люди могли показать в обычный день. Стремительная, свирепая, несущая в себе мощь, способную сравнять с землёй всю эту часть тренировочного поля.

Принимать удар лоб в лоб было глупо.

Цзи Боцзай выхватил Хуо Шу Янь Хуа и трижды ударил по спусковому механизму — три ярких вспышки, наполненные огненной юань, вырвались вперёд, встретив первую волну атаки. Затем, отыскав среди обновлённых механизмов тот, что Мин И на днях вживила в артефакт, он — пусть и немного неловко — активировал его.

Модифицированная часть выпустила быструю, почти живую огненную сферу, ловко добившую остатки атак, прорывавшихся сквозь первый заслон.

Однако… движения его всё же были