Любовь в облаках - Байлу Чэншуан

— Ты что, ходишь вообще без звука, а?! Чуть сердце не остановилось!

Цзи Боцзай взглянул на него холодно, как сквозь лёд:

— Если боевой культиватор высшего ранга не умеет передвигаться незаметно, лучше бы ему заняться свиноводством.

— Мы, вообще-то, уже закончили тренировки на сегодня, — пробормотал Луо Цзяоян, чувствуя, как подзатылком стекает холодный пот. — Просто болтаем тут… Ты же не станешь теперь следить за каждым нашим словом?

Цзи Боцзай натянуто улыбнулся, уголки губ приподнялись, но в глазах не было ни капли веселья:

— В середине года, в Фэйхуачэне, пройдёт чайная ассамблея. Наставник считает, что нам не помешает набраться там опыта. — Это испытание не личной силы, а слаженности команды. А судя по тому, что я наблюдаю сейчас — вы, господа, станете для меня лишь обузой. Поэтому с сегодняшнего дня — плюс два дополнительных часа тренировки. Обязательно.

— Ты кто такой вообще, чтобы нам приказывать! — взорвался Луо Цзяоян, подскочив на месте.

Но прежде чем он успел договорить, Чу Хэ молча поднял руку и со звуком шлёп аккуратно прижал его обратно на скамеечку.

— Он, между прочим, прав, — спокойно сказал Чу Хэ, поднимаясь на ноги. — Чайная ассамблея в Фэйхуачэне — пусть и не официальное состязание, но там собираются люди из всех шести городов. Нам не хватает практики, и это хорошая возможность. А чтобы не опозорить Му Син — тренировки лишними не будут.

Он протянул руку, подтянул за собой Фань Яо:

— Пошли.

Луо Цзяоян с выражением обречённого мученика поплёлся следом, но, уже почти скрывшись за углом, всё же обернулся и громко крикнул в сторону Мин И:

— Мы потом ещё зайдём!

Мин И улыбнулась.

Луо Цзяоян был шумный, прямой, живой — совсем не похож на тех мрачных и замкнутых бойцов, что раньше составляли её команду. С таким в отряде точно скучно не будет. И хоть она ничего не сказала, лёгкая тень улыбки промелькнула в её глазах.

А вот в глазах Цзи Боцзая эта улыбка отозвалась иначе.

Да, они с ней вроде как поставили точку. Да, она теперь свободна, вольна делать, что пожелает. Но… улыбаться другому мужчине прямо у него на глазах?

Это ли не вызов?

Молча, с чуть дёрнувшимся уголком губ, он шагнул вперёд и вошёл на тренировочный плац.

В тот вечер, с самого заката и до глубокой ночи, Луо Цзяоян прошёл сквозь огонь, воду и почти что смерть — тренировался так, что казалось, даже кости задымились. К концу он рухнул, выбившись из сил так, что даже кровь не смог бы выплюнуть — просто не осталось сил на такое роскошество.

Рядом с ним, будто с искренней заботой, кто-то присел на корточки. Голос прозвучал на удивление мягко, почти дружелюбно:

— Всё в порядке? Подняться сможешь?

Луо Цзяоян: «……»

Фань Яо был прав. Одна только заботливая фраза от Цзи Боцзая — и становится ещё хуже, чем если бы он молча ушёл.

Увидев, что тот явно собирается добавить ещё тренировок, Фань Яо моментально сориентировался и поспешил вмешаться:

— Уже совсем поздно. Мастер, до вашего поместья далеко — может, останетесь переночевать в Юаньшиюане? А мы с рассветом снова придём.

Луо Цзяоян лишь закатил глаза: Бесполезно. Цзи Боцзай — если вошёл во вкус, то не остановится. Это же…

— Ладно, — неожиданно легко согласился Цзи Боцзай, убирая руку, — времени до Чайной ассамблеи осталось немного. Тогда договоримся: завтра с первыми лучами солнца — все здесь.

Луо Цзяоян был в шоке. Его подняли с земли, увели, а он всё ещё недоумевал:

— Он… он нас просто так отпустил? Почему?!

Фань Яо, едва сдерживая улыбку, процедил сквозь зубы:

— Вот у тебя бы мозг — как у шёлка, порвался бы и не заметил. Лучше бы поменьше говорил, ей-богу.

Трое проводили Цзи Боцзая до дверей свободного флигеля. Когда они подошли, из соседнего двора доносился ритмичный звон — звук ударов молота, звон металла, дыхание огня. Цзи Боцзай нахмурился, брови сдвинулись в гневной складке:

— Шумно тут. Невыносимо.

Не нравится — так переселись в другое место, — Луо Цзяоян уже открыл рот, чтобы язвительно предложить, но Чу Хэ, словно предчувствуя беду, резко накрыл ему рот ладонью.

Фань Яо, не моргнув, подхватил:

— Да, конечно, место не из тихих… Но оно рядом с боевым плацом, удобно для тренировок. Просим мастера немного потерпеть.

— Ну уж ладно, — процедил Цзи Боцзай, делая вид, будто совершает нечто героическое. С видом благородного, страдающего полководца он, неся за спиной внезапно собранные тюки с вещами, шагнул в ворота флигеля.

На следующее утро Мин И распахнула дверь своего дворика — и первой же вещью, что попала ей на глаза, было лицо, выглядывающее из-за приоткрытой двери, напротив. Лицо знакомое. Слишком знакомое.

Она дёрнулась, уголок губ дёрнулся тоже. Без лишних слов сложила руки в формальном жесте приветствия, после чего сразу повернулась и направилась в сторону кухни.

Еда в Юаньшиюане была, мягко говоря, посредственной. Но, к счастью, Синь Юнь умела творить чудеса. Мин И хватало лишь принести с утра немного свежих овощей и мяса с кухни — и к обеду у них уже была по-настоящему хорошая, домашняя трапеза. И всё же — увидеть Цзи Боцзая прямо с утра, как только открываешь дверь… Это было слишком. Мин И всю дорогу обратно до кухни размышляла: Как он, этот человек, привыкший к комфорту, к шелкам, к изысканным чаям, к повозкам с золотыми упряжками… как он согласился жить в Юаньшиюане?

Полный дом наложниц оставил? Или они всё ещё стоят у ворот, с фонарями, ждут его, как преданного бога любви?

Да даже если не ждут, — еда тут точно не по его вкусу. Плеваться же будет.

Вот уж кто, как ни она, знал его насквозь.

И стоило ей только об этом подумать — возвращаясь с продуктами обратно к мастерской — как её взгляд упал на сияющий золотой слиток, аккуратно уложенный в ладонь Синь Юнь.

— Придётся побеспокоить, — с безупречной вежливостью склонил голову Цзи Боцзай.

Глаза Синь Юнь сразу засверкали, и она едва не подпрыгнула от счастья:

— Господин, просто идите по делам! К полудню вас будет ждать горячий обед, обещаю!

Мин И: «……»

Цзи Боцзай коротко кивнул и направился прочь. Проходя мимо неё, не замедлил шага, не кинул и взгляда — шагал прямо, взгляд твёрдый, спина прямая, словно в сердце у него ни капли постороннего. Ни чувств, ни мыслей.

Настолько целеустремлён и спокоен, что Мин И даже почувствовала