Анатомия обмана - Татьяна Ларина

надо мной, удерживая свой вес на локтях, и резко вошел. Я подала вверх бедра, чтобы острее ощутить его в себе и громко простонала. Мои ногти впивались в его спину, царапали кожу. Он целовал мои щеки и шею, оставляя красные ссадины своей отросшей щетиной. Слишком скоро меня накрыло волной удовольствия. Никогда раньше я так быстро не кончала. Илья сделал еще несколько толчков и застыл, какое-то время оставаясь во мне, а потом скатился вбок и лег рядом.

– Маркова, мне без тебя было так хреново… – отдышавшись, признался он.

– Мне было еще хуже, – честно ответила я.

– А знаешь, что?

– Что?!

– Картошка остыла…

Это был самый вкусный завтрак в моей жизни, и не только потому, что я дико хотела есть, а лисички всегда были излюбленном летним лакомством, главное – он был приготовлен специально для меня мужчиной, которого я любила всем сердцем. Мы уселись за стол, Илья разложил по тарелкам картошку с грибами, и я накинулась на еду. Она еще не успела остыть, зато не была горячей – самое то в жаркое летнее утро.

Я не дала Илье убрать со стола, и сама принялась составлять посуду в раковину. Он довольно ухмыльнулся, подошел к шкафчику, достал из него бутылку коньяка и две рюмки. Намыливая тарелки, я наблюдала за тем, как он наполняет их до краев.

– А не рановато ли для сорокоградусного? – нахмурилась я.

– Это в лечебных целях. Для сна, – ответил Романов, протягивая мне рюмку.

– Как только моя голова коснется подушки, я усну, – я убрала в сушку чистую тарелку и взяла у Ильи коньяк.

– Заснуть мало. Надо чтобы без снов. Оставь посуду, потом помоем и… – он поднял вверх рюмку, – за нас!

Мы залпом выпили коньяк, и я закашлялась. Как правило, подобные напитки я предпочитала цедить, наслаждаясь приятным теплом, что разливается внутри, но не в девять утра. Илья забрал у меня рюмку, вместе со своей поставил в раковину и, подхватив меня на руки, понес в спальню. По канонам женской романтичной беллетристики, он должен был медленно опустить меня на постель, освободить от одежды, в очередной раз признаться в любви и закружить в вихре страсти. Однако в реальности Илья бросил меня на кровать, сам лег рядом и, подмяв меня под себя, сказал одно лишь «спи», после чего отрубился. Удобнее устроившись в его объятиях, я быстро последовала его примеру.

***

Меня разбудил настойчивый звонок в дверь. Привстав на локтях, я посмотрела на электронные часы – было почти шесть вечера. Сколько же мы проспали? Мой мозг отказывался считать. Протяжный звон из прихожей повторился, и я толкнула храпящего Илью.

– Эй, просыпайся! К нам кто-то пришел! Наверное, Алиса!

Имя дочери подействовало лучше любого будильника. Илья вскочил и недоуменно осмотрелся. Со следующим звонком он резво поднялся с кровати и, пригладив растрепанные волосы рукой, поспешил и прихожую, кинув на ходу, что у Лиски с собой ключи.

Я взяла со стула его домашние спортивки, надела их, осмотрела себя в зеркале на стенке шкафа и, заключив, что выгляжу вполне прилично, направилась за Ильей. Кто бы к нам ни заявился, уходить он не собирался, раз так настойчиво трезвонил в дверь… «Не к добру», – пронеслось у меня в голове, но тут же я подумала, что с Ильей вместе мы справимся со всем.

– Добрый день, Илья…

Этот низкий женский голос я бы узнала из миллиона. Мне показалось, что от ее ледяного тона во всей квартире стало холодно. Что понадобилось этой женщине в доме моего парня? Я замерла на выходе из гостиной так, чтобы меня не было видно, надеясь, что Филатова вскоре уйдет.

– Что вам нужно? – прогремел Романов сурово, как он это умел.

– Эта нахалка Эвелина здесь? Мы пришли поговорить с вами обоими.

«Мы»?! Неужели Инна Михайловна явилась не одна… У меня перехватило дыхание, а руки затряслись. Только сейчас я полностью осознала, что на самом деле боюсь их семейства. Моя былая смелось испарилась после этой ночи, ведь на своей шкуре я поняла, что этим людям закон не писан. Хотя, может быть, Филатова пришла не с сыном, а с адвокатом?

– Лина у тебя?! – будто услышав мой немой вопрос произнес Игорь. – У нас к вам важный разговор.

– Говорить можете со мной. Здесь и сейчас, – отрезал Илья. – Лина будет с вами общаться, только если сама этого захочет.

– Послушайте, молодой человек, давайте не будем тратить ни мое, ни ваше время на препирательства. Сейчас мы оговорим условия, которых вам следует придерживаться, – бескомпромиссно заявила Филатова.

– Каких условий?! – не выдержала я и вошла в прихожую.

Илья держал Филатовых на пороге, и сначала я увидела край струящейся белоснежной ткани платья Инны Михайловны, а лишь позже – ее саму. Игорь стоял на шаг позади матери, словно прячась за ее спиной. Он окинул меня взглядом, заметив мужскую одежду, а потом принял вид полный раскаяния и посмотрел в глаза. Неужели думал, что я куплюсь на этот спектакль?

Филатова хмыкнула что-то вроде «бесстыдница», обернулась на сына и яростно выдохнула. Слабость Игоря ее раздражала, но таким его создала именно она. Теперь эта мегера надумала войти в квартиру, она сделала шаг, но Илья перегородил ей дорогу.

– Я не приглашал вас в свой дом.

– Ну вы же не собираетесь разговаривать в подъезде? – усмехнулась Филатова. – Дело… кхм… несколько деликатное.

– Либо – так, либо – никак… – и как бы в подтверждение своих слов Илья взялся за дверь.

– Мам… мы не можем сейчас уйти. Заявление же подали… – протянул Игорь.

Я подошла ближе и встала у Ильи за спиной. Он был словно стена, моя безопасность, которую я никогда раньше не чувствовала с мужчиной и не думала, что смогу. Илья был орлом, парящим в небе и готовым спикировать, если мне будет грозить опасность. Должна признать, что оказалось приятно отпускать ситуацию и предоставлять ему меня спасать. Невозможно всегда жить в полной боевой готовности.

Теперь мне не было страшно смотреть на свою прошлую любовь и видеть его незашоренным взглядом. Как же Игорь был жалок и совсем не похож на того себя, который, держа меня на мушке, пафосно заявлял, что ему нечего терять. Оказывается было: свободу, деньги, расположение матери…

– Хорошо, поговорим здесь, – вздохнула Инна Михайловна. – Вот, что