Анатомия обмана - Татьяна Ларина

а я – следом в полицейской. Дальше нас опять повели отдельно. Сначала брали его показания, кажется, в кабинете следователя, меня же отвели в какую-то коморку без окон с одним лишь длинным столом и тремя стульями, где я прождала в одиночестве около двух часов. Когда же полицейские наконец явились, то были настроены отнюдь не так сочувственно, как в начале. Позже я поняла почему…

Пока Илья давал показания, Игоря задержали, но он связался со своим семейным адвокатом, и вместе они сочинили звучную историю о трагичной любви. По словам Филатова, он был так подавлен преступлениями своего отца, что у него помутилось в голове. В отчаянии от того, что я ему отказала, Игорь пошел на кардинальные меры: обманом увез меня из города. Его пистолет оказался муляжом, и, хотя сам факт угрозы являлся преступлением, на отношение к делу это не повлияло.

Когда я это услышала, пришла в полное смятение, ведь у меня были неоспоримые улики – запись с сотового и мой диктофон. Да, вызов оборвался до признаний Игоря в убийстве Марины, но на диктофоне обязан был сохраниться весь разговор. И тут в очередной раз судьба сыграла жестокую шутку. Пока меня рвало рядом с машиной, я каким-то образом нажала на кнопку отключения записи. Последнее, что мы услышали были крайне неприятные звуки того, как меня выворачивало. Никаких доказательств вины Игоря не нашлось, только лишь пустые слова, но кто в глазах полиции я, и кто Филатов…

Меня допрашивали как преступника, пытаясь уличить в лжесвидетельстве. В какой-то момент я заметила, что в настенных часах села батарейка. Секундная стрелка билась в конвульсии между цифрой пять и соседней черточкой. Возможно, это было сделано специально, чтобы полностью меня дезориентировать. Я уже не понимала, который сейчас час и снова, и снова повторяла свои показания.

– Вы будете писать заявление на Филатова Игоря Михайловича, что он вас похитил? – наконец спросил следователь.

Он был рослым мужчиной под сорок пять с залысиной и седой бородкой. По званию майор. Представляясь мне, он так пробубнил свои имя и отчество, что я их не разобрала, зато фамилия у него была говорящая – Смехов.

– А как же иначе? И то, что он мне угрожал, пусть и бутафорским, но пистолетом! И прошу засвидетельствовать, что он признался мне в убийстве Марины Поляковой! – решительно сказала я.

– Ясно. Подождите минуту. – Смехов поднялся из-за стола и направился к двери.

– Сколько ждать-то?! – вслед ему кинула я, но он проигнорировал мой вопрос.

Я была совершенно вымотана, а голова раскалывалась от боли. Таблетка анальгина, которую мне великодушно принесли некоторое время назад почти не помогла, зато во рту появился неприятный лекарственный привкус. Живот сводило от голода – последний раз я ела днем, и это была несытная разведенная водой овсянка. В отделении мне предложили только воды или купить себе стакан кофе из автомата. Растворимый капучино больше напоминал разведенное сухое молоко с кофейным запахом, но я все равно выпила три стакана, чтобы заглушить голод. И вот теперь, когда казалось меня вот-вот отпустят, приходилось снова ждать!

Смехов вышел из комнаты, оставив меня наедине со своим помощником, а тот сделал вид, что меня вообще нет: достал из кармана телефон и стал что-то усердно печатать.

По моему ощущению прошло не меньше получаса, когда Смехов вернулся. Он водрузил свое тело на скрипучий стул и бросил на стол кипу бумаг.

– Сейчас я обрисую ситуацию, Эвелина Анатольевна, чтобы вы понимали, как будут обстоять дела в дальнейшем. Мы можем написать заявление. Будет суд. Ваши обвинения Игоря Михайловича в убийстве Марины никак не повлияют на дело. Настоящий убийца под арестом, он пришел с признанием. На этом точка. Далее… Ваше похищение. Тут, принимая во внимание тот факт, что вам не навредили и навредить не хотели… – Я хотела возразить, но Смехов взметнул вверх руку, чтобы его не перебивали. – Навредить вам не хотели. Игорь Михайлович не касался вас, не причинил боли и не домогался, а лишь хотел таким… кхм…необычным способом продемонстрировать свои чувства. Так вот, учитывая вышеизложенное, а также тот момент, что Игорь Михайлович пережил сильнейший стресс из-за того, что его родной отец оказался убийцей, суд, скорее всего, признает, что у него был нервный срыв. Вы же понимаете, какие адвокаты работают на Филатовых?.. Игорь Михайлович отделается штрафом и принудительным лечением, а вот вам этот скандал не простят.

– То есть вы хотите сказать, что я не должна на него заявлять? – возмутилась я.

– Нет, почему? Напротив. Напишите заявление, что он вас похитил. В свою очередь Филатовы предложат вам решить вопрос полюбовно в досудебном порядке. Вы получите хорошую компенсацию, и все останутся в выигрыше.

– А как же Марина Полякова?

– Ее убийца уже под арестом. Не лезьте в это дело. Без доказательств вы ничего не сделаете, а мы даже не будем пытаться.

***

Когда я вышла на улицу, уже взошло солнце. После темной комнаты, освещаемой только парой галогеновых ламп, от яркого дневного света заслезились глаза. Я осмотрелась по сторонам и поняла, что не знаю, как теперь добираться домой. Если бы мы были в нашем отделе, можно было бы пойти пешком, но нас привезли в управление во Владимире. Илью отпустили гораздо раньше меня, его машины не было на стоянке, наверняка он уже был дома с Алисой. Так, без телефона и денег на проезд я стояла посреди широкой белой лестницы.

Вдруг за спиной я услышала знакомые голоса, обернулась и увидела выходящих из управления Филатовых. Инна Михайловна, завидя меня, отвела взгляд, а вот Игорь замешкался, однако его быстро подхватили под руки мать и мужчина средних лет в темно-сером костюме, видимо, тот самый адвокат. Поддавшись им, Игорь отвернулся, и вся процессия прошла мимо меня, как мимо пустого места.

Я подождала пока Филатовы сядут в черный мерседес и стала не спеша спускаться по лестнице. На столбе рядом с парковкой висели уличные часы и показывали половину седьмого. Скоро пешеходы поспешат на работу, а дороги заполнятся машинами. Может быть, кто-то сжалится надо мной и поможет добраться до Романовца? Забавно, ведь я не просто не знала, куда идти, но и не имела представления в какой части города находилась. Может быть, стоило вернуться в управление, но, вспомнив эти серые стены, я поежилась и пошла дальше…

За стоянкой начинался небольшой скверик. В тени деревьев наверняка